Провалялся Тарасыч много месяцев по госпиталям, все бока отлежал. Выписывается почти калекой, а ему приглашение в спецназ!

Правда, работу нашли единственно возможную — поваром. Повар в рейды не ходит. В рейдах без повара обходятся. И потому повар — единственно возможная на спец профессия, где резвость ног главным требованием не является.

Понял Тарасыч, что, кроме него, некому принять Золотой эшелон под командование и боязно: Зуброву сколько раз в командирскую рубку завтрак носил, а там кнопочек и лампочек — целый табун, свора целая. Как с ними управиться? Ладно. Была не была. Решил и рванул к бронеплощадке. Тут его (и всех остальных в эшелоне) сразил тоненький голосочек в громкоговорителе:

Никогда еще Первый женским голосом не говорил. Чудеса. Что еще скажет? А голосочек не дрожал:

— Всему личному составу — боевая тревога! — Ухмыльнулся Тарасыч — ишь, зараза, каким языком выучилась говорить. Недаром на командирской кровати спит.

— Я! — рыкнул машинист в селектор так, что во всех вагонах эхом стукнуло.

— В случае новой атаки вертолетов — резкий рывок вперед, скорость максимум.

— Впереди путь не проверен. Лучше рвануть назад — там выемка в грунте, она нас от снарядов спасет.

— Тепловозу. За невыполнение приказа — …запорю шомполами. Башням БМД. Первая — обзор и обстрел назад и вправо, вторая — назад и влево.

— Понял, — подтвердил командир первой. — Понял — подтвердил командир второй.

— Зенитная башня «Шилка» — обзор радаром вперед и влево на юг.

— Танковая башня — обзор и обстрел — на север.

— Никого на севере нет и быть не может. Там поле чистое. Что, они из поля появятся?

— Кто танковой башней командует?

— Рядовой Сабля, у нас тут не броненосец «Князь Потемкин Таврический». Повторите полученный приказ.

— Обзор и обстрел на север.

— Правильно. Тарасыча на связь.

— Я! — заорал в микрофон Тарасыч, удивляясь, зачем он нужен при распределении боевых задач.

— Тарасыч, в танковой башне назревает смута, не будете ли любезны при повторном неповиновении расстрелять виновного.

— Да я его мигом. Разрешите, Оксаночка… простите. Разрешите, товарищ Первый, я с ним по громкой связи поговорю.

— Сабля, прохвост, ты слушай, когда тебе говорят с командного пункта! Смотри, Сабля… — ругается Тарасыч, а сам думает: твердое командование — это хорошо. Но уж эта сцыкушка накомандует. Кто ж главную башню в пустое поле отворачивает!

Оксана сама не знала, зачем приняла командование над Золотым эшелоном. Просто ей показалось, что надо так, что если она этого не сделает, то погибнет весь эшелон. В тактике общевойсковых подразделений она была не очень сильна, и это надо признать сразу. Просто она взяла и глянула на весь эшелон как бы со стороны, представив себя вражеским генералом.