Вздрогнув, Матвей собрался было оглядеться, когда понял, что не может пошевелить даже носом.

– Забыл, что тебе старик сказал? – прозвучал вопрос. – Сиди, не прыгай. Мне на тебя как следует посмотреть надобно.

– Чего на меня смотреть? На мне цветы не растут, – проворчал парень.

Отвечал он неизвестному мысленно и спорить принялся уже из чистого упрямства.

– Да мне всё одно, что там на тебе растёт, – раздалась в ответ усмешка. – Я давно себе толкового воя искал. Из местных таких уж и не осталось. Глянешь в первый раз, вроде всё при всём. А как до дела дойдёт, слаб. Норова, злости, огня в крови нет. Даже у тех, что, как у вас говорят, из родовых. Долгогривые извели верой своей рабской. Не понимают, глупые, что без доброго воя и страны, и земли родной не станет, потому как защищать её некому будет.

«Чего это он разворчался?» – озадачился Матвей, внимательно слушая этот странный голос.

– С того и ворчу, что от памяти своей вы отступились. Пращуров забыли. Потому и нет порядка. Ну да ладно. Это вам там жить. А моё время уходит.

– Тогда что я тут вообще делаю? – решившись, прямо спросил Матвей.

– И себя, и меня спасаешь, – коротко и предельно откровенно признался голос. – Святославу недолго уж осталось. Выходит срок его. А после про меня и вспомнить некому будет. Потому он тебя и искал.

– Меня? Или просто человека старой крови, кто станет тебя мысленно поминать, в бой идя? – уточнил Матвей.

– Тебя, – отрезал голос. – Знаю, что ты думаешь.

– И что же?

– Что толку от того поминания немного будет. Что блажь это старческая. И что тебе это ничего стоить не будет. Так ведь?

– Ну, примерно, – смущённо признался парень.

– Ошибаешься. Я хоть и забыт, но ещё кое-что могу. Или ты решил, что перенёсся из своего времени сюда так просто. От одной только молоньи?

– Вот этого я так и не понял, – помолчав, честно признался Матвей.

– Оно и понятно. Не дано тебе знать, кто и как это сделал. Ту молонью я послал. Я тебя перенёс и года тебе прежние вернул тоже я.

– Но зачем? Тут ведь свой Матвей был, который мог бы тебе служить. Или я чего-то не знаю?

– Верно. Не знаешь. Не дожил бы тот Матвей. Болен он был. И болезнь та глазу не видима. Изнутри его ела. Да только через год от того дня, когда ты здесь оказался, он бы прямо в кузне у наковальни помер. Я потому и решил сменить его на тебя. Одна кровь, один род. Не хотел, чтобы линия эта прервалась. Родовых, настоящих, всё меньше становится. Плохо это. Очень.

– Скоро ещё меньше будет, – не сумел промолчать Матвей. – Сам знаешь, что дальше в государстве будет.

– Знаю, – в голосе говорившего прозвучали горечь и досада.

– А сам ты изменить этого не можешь? Что тебе там для настоящей силы нужно? Тризна какая, или подношение? А может, жертва? – осторожно поинтересовался парень.