Попивая чай, он то и дело окидывал жену внимательным, задумчивым взглядом, сам не понимая, что именно хочет увидеть. Настасья, заметив эти взгляды, по-своему их истолковала и, усмехнувшись, буркнула:

– Ты чего там разглядеть пытаешься? Живот у неё только летом появится.

– Думаю, какой подарок ей за такую новость сделать, – помолчав, выкрутился Матвей. – Это ж первенец, мать, а не абы что.

– Это верно. Тут подарок особый надобен, – неожиданно поддержал кузнец сына.

– Так рано ещё. Прежде доносить да родить надо, – растерянно пискнула Катерина.

– То само собой, – отмахнулся Матвей. – А вот сейчас особый подарок нужен. Ладно, подумаю ещё, – вздохнул он, отодвигая чашку.

Поднявшись, он погладил жену по плечам и отправился в кабинет. Думать. Нет, в том, что рано или поздно дети у него будут, он не сомневался. Особенно учитывая усилия, которые к этому делу были приложены. Но что это будет вот так, словно снег на голову, он и предположить не мог. Так что, усевшись за стол, парень достал из ящика лист бумаги, карандаш и, уставившись в бумагу невидящим взглядом, задумался.

То, что подарок за первенца должен быть красивым и дорогим, не обсуждалось. Но ко всему прочему он ещё должен быть изящным. Ведь сама Катерина была девушкой тонкой, лёгкой и подвижной, словно трава на ветру. А значит, и подарок должен быть таким же. Лёгким и изящным. А раз так, то прежде всего нужно решить, что именно делать. Кольцо, монисто или серьги. Кольца девушка не носила, с учётом её постоянной работы в огороде и по дому. Не снимала только обручальное.

Монисто надевается только на праздники. А вот серьги она может носить постоянно. Даже выходя со двора к соседям. Значит, осталось решить, какого вида эти серьги будут. Помня, что Григорий по его же просьбе натянул целую катушку золотой проволоки тонкого сечения и ещё одну, сечением побольше, Матвей принялся прикидывать, какой именно рисунок на серьгах будет. А ещё предстояло решить вопрос с застёжкой.

Из задумчивости его вывело появление жены. Проскользнув в кабинет, Катерина остановилась у стола и, гладя на него настороженным, пытливым взглядом, тихо спросила:

– Матвей, ты не рад?"

"– Наоборот, – выпрямившись, улыбнулся он в ответ. – Очень рад. Просто это случилось как-то странно. Неожиданно. Я ж думал, ты приболела, когда тебе во дворе плохо стало. А тут такая новость. Вот у меня в башке всё и смешалось, – терпеливо пояснил он, вставая и протягивая к ней руки.

– Выходит, ты и вправду от меня детей хочешь? – спросила девушка, всё ещё не делая попытки подойти к нему.

– Хочу. И именно от тебя, – твёрдо ответил парень, подхватывая её на руки.

– Уронишь, бешеный! – счастливо пискнула Катерина, крепко обнимая его за шею.

– Своё? Да ни за что, – рассмеялся Матвей, прижимая жену к груди.