Страха не было, была только злость на себя за то, что так легко попался. Столько лет он постоянно был начеку, спал с пистолетом под подушкой, вскакивал от каждого шороха, и даже в церкви носил револьвер под сутаной. И так глупо попасться! Колум готов был заплакать от бессилия. Руки, плотно стянутые ремнями, затекли, во рту было солоно — кровь из разбитой губы уже перестала течь, но желание сплюнуть не проходило.

— Что, не думал, что облажаешься? — Барни стоял рядом, ковыряясь ножом под ногтями. Его дружки расположились поблизости: двое — на улице, трое раскладывали пожитки на полу, собираясь есть. — Думал, что не найдём?

— Надеялся, что успею пустить тебе пулю в лоб раньше, чем ты меня заметишь, — угрюмо ответил Колум, глядя исподлобья. День подходил к концу, как и отмерянный Барни срок, и оставалось только надеяться, что Киллиан не напорется на ту же ловушку. Но больший страх был за Алексис. Только бы они не впутали её! Стоило представить, что станет с Алексис, окажись она в руках этих тварей, и у Колума темнело в глазах. Только бы Киллиан успел. Только бы понял. Только бы убил их прежде, чем свершится непоправимое…

Но время шло, наступила ночь, и тихие голоса умолкли, только ночная птица громко кричала в кустах за стеной. Колум лежал на боку и смотрел на крохотный кусочек звёздного неба, видневшийся в окне, и вспоминал о другой ночи, когда брат неожиданно пришёл на помощь. За прошедшие с той ночи годы Колум настолько привык чувствовать его плечо, знать, что он всегда прикроет спину, что и теперь не мог не надеяться. Звёзды гасли, серело небо, заворочались его тюремщики, по очереди выходя на улицу.

— Что-то не торопится Киллиан, — хмыкнул Барни, подойдя к Колуму и пнув его под рёбра. Тот сдавленно выдохнул, но промолчал. — Видел бы ты сейчас себя со стороны. Жалкое зрелище. — Барни сплюнул, и плевок оказался прямо перед лицом Колума. Он невольно сдвинулся в сторону, но Барни резко нагнулся, схватил за волосы и с силой ткнул в пол, заставив проехаться щекой по плевку. — Я слишком долго этого ждал, чтобы теперь отказать себе в удовольствии напомнить, как «Мёртвые кролики» расправляются с предателями. Сначала мы сломаем тебе пальцы. Один за другим. И если до этого твой братец не появится, перейдём к рукам. А потом, наверное, освежуем. Как кролика. И твоя голова украсит вход в церковь этого милого, тихого городка.

— Пошёл к чёрту! — выплюнул Колум, обжигая взглядом. — Не пытайся показаться сильнее, чем ты есть, Барни. Мы-то оба с тобой помним, кто был палачом папаши Билла. А кто блевал в подворотне после каждой сходки.

— Времена меняются, МакРайан, — философски пожал плечами Барни. — И люди тоже.