Прерывались, чтобы просто смотреть в глаза и целовать, нежно, невесомо. И снова погружались в тягучую, сладкую бездну, из которой так приятно выныривать вдвоём.

Рассвет приближался, и где-то запел петух, самый первый, оповещая о зарождении нового дня. Алексис потянулась, закинув руки за голову, выгибаясь всем телом, и заворочалась, устраиваясь удобнее в кольце рук. Киллиан притянул её к себе, зарываясь носом в волосы, и, уже проваливаясь в сон, еле слышно пробормотал:

— T'a mo chro'iistighionat, merenn.*

Ледяная волна окатила Алексис, мигом сдёрнув блаженную негу, прогнав сон.

Киллиан уснул, так и не выпуская её из объятий, а в голове всё ещё звучало «Мэренн, Мэренн, Мэренн»… Не с ней он был сейчас, не её любил. Ему казалось, что рядом — жена, оттуда и нежность в глазах, и ласки, что предназначались не ей. Алексис стало горько. Прикусив губу, чтобы не зарыдать, она сжалась в комок, кляня себя за малодушие, из-за которого не может найти в себе силы и отодвинуться, вынырнуть из его рук. Она вдруг почувствовала себя невероятно усталой и одинокой. Хотелось как можно скорее попасть домой, свернуться в клубочек на своей кровати и нареветься всласть.

Время до утра тянулось медленно, как назло. За эти несколько часов Алексис успела пройти через ад и ступить в чистилище. В том, что произошло сегодня, Киллиан не виноват. И она тоже. С этим надо смириться и жить дальше. Он не осознавал, что делал, и будет жалеть, что ж, Алексис избавит его от неудобства — она сама скажет, что думает по поводу случившегося. И с тем, что любит его всем сердцем, тоже сможет смириться и жить дальше. Забудет всё, как сон, слишком красивый, чтобы быть правдой.

Едва снаружи послышались звуки просыпающегося селения, как Алексис встала и принялась одеваться, приводя в порядок волосы.

Киллиан тут же сонно заворочался, повернулся на спину, находя Алексис глазами, и улыбнулся так светло и ясно, что сердце пронзила острая боль, не давая сделать вдох. Но Алексис вымученно улыбнулась:

— Думаю, если мы уедем утром, после обеда уже будем дома.

— Ты** так спешишь домой, — прошептал Киллиан, облокачиваясь о подушку и следя за её передвижениями по хогану. — Нас пока никто не будил, может, задержимся на пару часов?

— Не думаю, что это возможно, — холодным тоном ответила Алексис.

 — И вас, наверняка, пребывание здесь тоже нервирует.

Киллиан нахмурился, обдумывая услышанное. Потом криво усмехнулся, и с лица разом слетело добродушное выражение.

— Вы правы, — сухо бросил он, садясь на кровати и отыскивая взглядом одежду. — Быть может, вы отвернётесь, чтобы я вас не смущал?

Алексис, вспыхнув, выскочила из хогана наружу, чувствуя, как горло сдавливает болезненный спазм. Она прижала руки к груди, стараясь унять бешеный стук сердца, понимая, что выводы, сделанные утром — правильные.