Сидел нахохлившийся и красный как рак, мама даже испугалась — не заболел ли. Вставила серебристый градусник, уложила в постель, налила молока с медом, спросила: «Что случилось?» Гоша знал: стоит ответить — и он разрыдается, поэтому буркнул совсем по-взрослому: «Ничего, все нормально», — а мама погладила его по голове и сказала: «Ну, не болей. Представляешь, как будет обидно: проболеть все каникулы», — и тут Гоша вспомнил, как он ждал этих каникул, как надеялся на «Тайну третьей галактики», как его обманули, — и все-таки разрыдался.

«Тайну третьей галактики» так и не показали снова — и как-то раз, уже в третьем классе, Гоша подслушал какой-то невнятный родительский разговор, из тех самых взрослых разговоров, которые, кажется, состоят из одних «сама понимаешь», «ах, вот оно как», «ну, конечно», «уехали туда» и «слышали оттуда» и где слова явно означают не то, что обычно.

Гоше всегда становилось тревожно, когда родители начинали так говорить — особенно, если дело было после вечернего выпуска новостей, и вроде бы родители ни слова не говорят об этих новостях — и вместе с тем понятно, что они именно о них и говорят, каким-то неприятным, чужим тоном, как будто намекая, что по телевизору только что сказали неправду, не ту правду, не совсем правду. Гоша обычно старался уйти к себе в комнату, стоило папе улыбнуться тем самым особым образом или маме сказать «ну, конечно», — но и в кровати он все равно продолжал слышать отдельные слова и лишенные смысла реплики.

Именно в таком разговоре родители вдруг упомянули «Тайну третьей галактики» — и Гоша понял, что об этом мультфильме лучше родителей не спрашивать, а в школе о нем не упоминать.

Но сейчас, глядя на серебряную елку, он снова вспоминает космические корабли и круглоголовых космонавтов — и удивляется, чем ему так нравился когда-то этот мультик.

То ли дело фильм «Неуловимый»! Или — фильмы об-гру!

А еще елка напоминает главную башню — такая же высокая, красивая, точно так же украшенная серебряной звездой, заключенной в круг. Когда-то на верхушках башен были орлы с зигзагообразными перьями — их сбросили после Проведения Границ и вместо них установили звезды в круге.

Звезда — это символ Живого, символическая фигура человека.

Руки, ноги и голова. Обод, вокруг него — защита, оберег, Граница, проведенная, чтобы отделять живых от мертвых, защищать от упырей и зомби.

До Проведения Границ все, созданное живыми, принадлежало мертвым. В стране мертвых, той, что называют теперь Заграничьем, были построены огромные каменные пирамиды, куда свозили все, что делали живые. Когда человек становился мертвым, он забирал с собой все, что ему принадлежало. В древности — даже животных и близких людей, например, жен или детей.