Она пытается вспомнить древний миф о лабиринте, герое, чудовище и дочери местного царя. Герой — это, конечно, Гоша. Она, наверное, дочь царя. А чудовище? Чудовище — это все остальные: ее бывшие одноклассники, Оля, ее подруги, Лева, Марина… Только она никудышная дочь царя — герою от нее никакой помощи.

Ника идет следом за Гошей и думает, что мифы ведь были придуманы еще до Проведения Границ и, значит, еще в те времена, когда Граница была прозрачной, мертвые могли свободно приходить к живым, а живые — к мертвым. Наверное, думает она, это была совсем другая жизнь. Наверное, тогда люди совсем иначе относились к смерти. Не как к вечной разлуке, а как к путешествию, что ли. Жил в одной стране, уехал в другую, захотел — вернулся, не захотел — остался, а твои друзья приезжают в гости к тебе.

Может быть, Проведение Границ — это вовсе не так здорово, как все говорят?

А как же тогда Великая война, зомби, ромерос, фульчи и упыри?

Она не успевает додумать эту мысль — Гоша выводит ее из лабиринта.

Это очень красивый удар. Раньше такие удары Ника видела только в кино. У нее даже сердце замирает — и в этот момент ей совсем не важно, кого и зачем бьет Гоша. Нике просто нравится картинка — мальчик в прыжке, одна нога согнута, другая вытянута в сокрушительном ударе.

— Эй, пацан, покажи класс! — кричит кто-то.

Вадик падает. Гоша подбегает к нему и наносит еще несколько ударов.

— Так его, так! — неожиданно для себя кричит Ника и замечает удивленный взгляд Левы.

«Что этот предатель делает здесь?» — думает она и вдруг слышит позабытый знакомый голос:

— Что, Георгий, справился?

Ника оборачивается. Высокая девочка лет пятнадцати, почти девушка. Она одета в высокие ботинки, черные штаны и кожаную куртку с серебряными рисунками.

Ника сразу узнает ее: это Аннабель-смертница, знаменитая центровая девушка-боец. Когда-то Ника училась с ней в одной школе.

Сейчас Аннабель смотрит с презрением на Гошу:

— Приемчики показываешь, да? В уличной драке? Еще и дружков назвал полюбоваться! Или нет, не любоваться, а помочь — вдруг сам не справишься?

Ника оглядывается — все пятнашки уже разбежались. В самом деле: всё выглядит так, словно толпа набросилась на беззащитного Вадика, а Гоша избивает его, чтобы повеселить друзей.

— Леля, — говорит Гоша, — я все объясню!

— Дружкам своим объясняй, — отвечает Аннабель и, развернувшись, уходит, а Ника чувствует, что опять не успевает, потому что надо нагнать девушку и рассказать, как все было на самом деле, объяснить, что Гоша сегодня спас ее, что он здесь единственный, кто достоин восхищения.

— Мы за тебя отомстили, Шурка, — говорит Лева, — мы поймали их всех и избили.