— Да не, — отвечает Гоша, помахивая загипсованной кистью, — я уже привык. Да и осталось недолго: в понедельник пойду гипс снимать.

— Здорово, — говорит Лева.

— Одно жалко, — продолжает Гоша, — так мне толком и не удалось из «Херошигу-2001» пострелять. Левой рукой — это разве стрельба?

— Ну, раздобудешь патроны — я тебе дам пострелять, — говорит Марина, выбрасывая в урну бумажку.

Всегда жалко, когда мороженое заканчивается.

— Все-таки здорово, что мы твою маму вытащили, — говорит Ника, — хотя она меня не слишком любит.

— Ладно тебе, — отвечает Гоша, — мама к тебе нормально относится, чего ты?

— Я вот часто думаю, — говорит Лева, — что было бы, если б мы не пошли тогда в тот дом, не вызвали Майка, не получили интердвижок…

— Не приманили Орлока с его упырями, — продолжает Марина, — не погубили бы Арда Алурина и Зиночку…

— Вот именно, — говорит Лева, — что тогда? Дискету я бы все равно прочитал, на Белое море мы бы все равно поехали.

— С ДэДэ все равно бы поругались, — кивает Ника, — с Зиночкой пошли бы по лесам блуждать.

— И нас примерно тогда же подобрали бы спасательные вертолеты, — говорит Марина, хотя она так и не поняла — откуда все-таки эти вертолеты взялись, да еще так быстро? Надо будет подумать об этом — когда-нибудь потом.

— Да, подобрали бы — но без моей мамы, — говорит Гоша.

— Угу, — кивает Лева, — так вот я думаю…

— Постой, — перебивает Марина, — я, кстати, так и не поняла: как мы твою маму-то вытащили? Там, на Белом, я как-то не задумалась, а на днях как раз пришло в голову.

— Так когда мы свечи жгли — мы не только всю эту нечисть вызвали, — отвечает Гоша, — мы заодно все вокруг пооткрывали. Это же все-таки бифуркационная точка, не хухры-мухры.

— То есть, выходит, без Орлока мы бы это место не нашли и твою маму не спасли? — говорит Ника.

— Ну да, выходит что так, — соглашается Гоша.

— Вот поэтому я и говорю: мы все правильно сделали, — кивает Ника, — если бы мы в дом не полезли и Майка не вызвали — Гошина мама и сейчас где-нибудь в промежуточном мире болталась бы.

«Зато Зиночка была бы жива, — думает Марина, — и Ард Алурин был бы цел». Странная какая-то арифметика — и Марине она совсем не нравится.

— Ты так сказала, потому что всё еще хочешь разрушить Границу, — говорит Марина.

— Ну и что? — отвечает Ника. — Все еще хочу.

— А что же ты Орлока тогда убила? Он ведь того же хотел.

— Вот и нет, — возражает Ника, — он хотел сделать Границу дырявой, а не прозрачной. Это — большая разница. Прозрачная — ходи кто хочешь, а через дырявую — только сам Орлок и его упыри ходили бы.

Марина думает: «А если и в самом деле — прозрачная Граница? Майк бы приходил в гости к ней, она — к нему.

Впрочем, нет. Пусть Майк остается там, по ту сторону. Он сам говорил: мертвым с живыми не по пути.