Все вместе они добрались до повозки, преодолевая постоянное сопротивление Денизы: похоже, до самого последнего мига она пыталась придумать, как вывернуться из захлопнувшейся над головой ловушки. 

В Марбре её сразу передали в ведение стражи и отправили в положенные преступникам казематы. Предстоит ещё немало разбирательств, сбор показаний всех свидетелей с учётом новых обстоятельств. Упорядочение всей этой неразберихи и составление протоколов. Суд, в конце концов — окончательный, когда решится судьба всех, кто был замешан в этом непростом деле.

“Рен, ты как хочешь, а я к Ли”, — проговорил Лабьет, когда они поднялись из подземелья Марбра.

— Я с тобой. Страшно хочу увидеть Мариэтту.

Это плохая привычка — встречать мужа почти глубокой ночью. я знала, что он занят важным делом. И слышала, что Дениза д’амран поймана — и теперь почти ощущала её присутствие где-то там, под толщей каменных стен Марбра.

Я отлучалась в город — Ивлина попросила о встрече. Отчего-то я решила, что сейчас выехать в Жардин будет уже не опасно. Знала, что получй нагоняй от мужа. но так справиться с волнением мне было чуть проще. Путь отчитывает — я готова стерпеть это в виде исключения.

Ренельд ждал меня. Похоже, торопился увидеться, но не застал. Шинакорнов рядом не было — сейчас они всё свободное время заняты друг другом. Герцог сидел на балконе в плетёном кресле и слушал, как поют сверчки внизу. Так громко, что их трели вибрируют прямо в сердце.

— Как ты? — я подошла к нему.

Он был страшно задумчив. И как будто опустошён. Его можно было понять: то дело, которым он жил несколько месяцев, наконец завершилось. Удовлетворение и немного — сожаление. Такая вот противоречивая смесь чувств — с ней я была знакома.

— Немного странно. Но в целом неплохо, — Ренельд встал из кресла и подошёл, сжимая в кулаке уже снятый с шеи платок. — И что больше всего меня радует, что теперь ты в безопасности. И Ксавье, и Ли. Да много кто.

— Я давно подозревала, что ты альтруист, — я усмехнулась, внимательно вглядываясь в его лицо, опасаясь, что увижу в малахитовых глазах страшную пустоту.

— Я обдумаю это. Потом.

Ренельд обхватил меня за талию и втолкнул обратно в комнату. На ходу он обрушился на меня жадным, всепоглощающим поцелуем — в груди сердце запрыгало от восторга. Перед глазами хмельно поплыло, хоть я и капли вина сегодня не выпила. Зачем оно мне, если самый потрясающий мужчина на свете — мой?

Я взяла его за руку и, перевернув тыльной стороной вниз, коснулась губами ладони. Она была жёсткой, чуть шероховатой и тёплой. В последние дни мы мало были рядом — и его тепла мне страшно не хватало. Несмотря на то, что наши энергии противоположны — и так будет всегда. Но теперь, кажется, я могу не опасаться, что сожгу его своей силой. Что сама при этом исчезну.