Оля еще заметила у девушки широкое во всю грудь ожерелье из блестящего золота и такие же широкие парные браслеты. Девушка взглянула на нее как на пустое место и снова ушла в шатер.

— Кто это? — тихо спросила она.

— Это Алтын, девссственница, — ответил наг, искоса взглянув на нее.

Со смыслом взглянул.

Стало понятно, зачем на шатре белые перья. Ну не девственница она, извините. Не знала, что ее притащат сюда и выставят как второсортный товар. Да еще и голую. Все это теперь обретало совсем уже другие краски, и Ольга почувствовала себя крайне ущербно. Инстинктивно сжалась и закрыла лицо рукой.

— Потерпи невессста, — тихо прошипел У-Лэншшш. — Сейчас тебе нарекут имя, а потом сможешь одеться, поесть и отдохнуть.

Опять это непонятное сочувствие почудилось ей и поддержка, однако она не стала сильно обольщаться на его счет. Для него она задание, не больше. Но раз уж ей разрешили говорить, Ольга спросила:

— А как приходят в мир младенцы?

— Но я же не младенец.

— Пока тебе не нарекли имя, ты новорожденная. Нельзя спать, мир растворит в себе, заберет.

Так вот почему он постоянно тормошил ее. И да, слышала она это поверье, что если у тебя нет имени, то тебя как бы и нет. Каким бы ни было сомнительным ее положение здесь, раствориться и сгинуть в этом мутном сумраке ей точно не хотелось.

Теперь Ольга осматривалась уже внимательнее, и у постамента с золотой фигуркой змея увидела похожий на алтарь каменный стол. Много разных подозрений это у нее вызвало, тем более, что именно туда они сейчас и направлялись. Но прежде им предстояло пройти мимо того мужчины, что стоял перед шатром с белыми перьями. Он как раз неспешно двинулся им навстречу. Голова откинута назад, большие пальцы рук заткнул за пояс. Оля заметила у него сапожки. Такие, с загнутым носом.

— Что я вижу, У-Лэншшш? Ты настолько впал в немилость, что теперь таскаешь всякий… — и смерил взглядом ее голые ноги.

Сброд, мусор, отброс, синонимов можно было придумать много.

Это не прозвучало вслух, но вся поза, а главное выразительный взгляд, в котором читалось презрение к ней и желание уколоть нага, просто кричали об этом. Оле в тот момент хотелось стать незаметной, но она выпрямилась и вскинула голову.

Черно нага пронять оказалось не так-то просто.

У-Лэншшш насмешливо хмыкнул:

— А тебе, Ер-Ге, какое дело до того, кого я таскаю? Ты лучше следи, как бы у твоего цветка перья раньше времени не облетели.

На эти слова тот, кого назвали Ер-Ге, просто взорвался яростным шипением и транформировался черно-зеленым нагом прямо у них на глазах. А У-Лэншшш только усмехнулся и прошел мимо. Честно говоря, у Оли от всего этого затряслись поджилки.

Так дико! Страшно было смотреть на это взбесившееся чудовище вблизи.