– Этот орел в тот раз сам за руль сел, хотя табун охраны рядом пасся!

– В этот раз он тоже будет в машине один. – Я уже не удивлялась познаниям Зои Фёдоровны. С тех пор как Марат рассказал о ее прошлом, умение удивляться у меня вообще атрофировалось.

– Так он не за рулем будет! – Няня красноречиво постучала кулаком по столу. – А на полу! Лежать себе тихонечко, смотреть в окно на тучи и ждать, когда профессионалы сделают свою работу. Если изловчится, так еще поспать сможет! Когда вокруг орут и стреляют, спится хреново, но и к такому можно привыкнуть.

На миг представив, как «привыкала» эта женщина, я нервно сглотнула. Но потом мотнула головой.

– И все равно... боюсь.

Страх был похож на воду. На целую ванну холодной воды, которая вытягивала все силы и не позволяла хотя бы на минуту расслабиться.

Возможно, я бы даже сошла с ума, пока ждала возвращения своего мужчины. Но было кое-что, что спасало.

Угрозами и мольбами я смогла-таки добиться от Бадоева и Марата обещания сообщать о каждом шаге. Марат долго хмурился. Уверял, что там ему будет не до переписки. Бадоев смотрел на меня как на безумную и не стесняясь крутил пальцем у виска.

Они оба были против. Но сейчас я благодарила себя за то, что надавила, убедила, заставила этих двоих спасать мою психику.

Не знаю, легко ли им было слать фотографии и сообщения, но каждый раз мы с Зоей прилипали к экрану, как заядлые футбольные фанаты, которые могли узнать о матче лишь по чужим комментариям.

Те приходили поочередно.

«Я на точке. Погода отличная. Бронежилет холодит спину. Подхвачу воспаление легких – будешь лечить».

«Босс пока живой. Физиономия унылая, но тут такой ветер, что мне самому из джипа вылазить неохота».

«Вижу машину Шульца. Он один. Временно не смогу писать».

«Все еще живой. Треплется о чем-то с информатором».

После этих сообщений прошло, наверное, минут пять, пока появились новые.

«Лежу на полу. Нужно купить другую машину. Тебе что больше нравится?»

«Живой по-прежнему. Героически пролежал в машине все веселье. Не снимут про него Крепкого орешка».

Следом, вероятно, чтобы лучше был понятен уровень героизма, в окошке переписки загрузилось фото: скрючившийся в узком проеме Марат с поджатыми коленями и телефоном в руках.

Это было так мило, что у меня сердце начало щемить. В рейтинге любимых фото это сразу же заняло первое место, и под громкий смех Зои Фёдоровны страх на минуту отступил.

Новое сообщение было уже от самого Марата:

«Мы почти закончили. Герасимову сообщили, что я мертв. Заберем Шульца с видеозаписями и едем домой».

«Живой. Здоровый. Скоро привезу. Ждите».

Что СМС Марата, что Бадоева убеждали меня в финале операции. Для контрольной проверки можно было позвонить еще Дмитрию Штерну. У моей няни наверняка имелся его номер.