«Бежать!» Ее мысли были всецело поглощены этим единственным желанием. «Бежать!» Слово заслонило собой весь мир, захватило сознание, подчинив себе все ее чувства и волю.

Силвер Джоунс медленно опустилась на низкую деревянную койку, занимавшую угол ветхого складского помещения, пол которого был усеян мышиным пометом. Сердце все еще тяжело билось в груди после недавней безуспешной попытки вырваться из этой темницы, когда, взгромоздив друг на друга тяжелые деревянные ящики, Силвер взобралась на них, чтобы добраться до маленького окошка у самого потолка. Это окно, сквозь которое пробивался тусклый свет, было ее последней надеждой.

Но – дьявол! – эта надежда оказалась призрачной. При воспоминании о пережитом разочаровании Силвер изо всей силы ударила по койке и тут же вскрикнула, почувствовав в руке острую боль. Она рассчитывала протиснуться наружу через окно, но проем оказался узок даже для ее изящной фигуры. Силвер начала кричать, надеясь, что кто–нибудь придет ей на помощь, но это привело только к тому, что ее горло теперь было способно издавать лишь жалкий хрип.

Силвер тяжело вздохнула. Ее глаза медленно обвели убогую обстановку темницы. Кроме койки, в полупустом помещении стояло несколько тяжелых деревянных ящиков, на одном из которых покоились треснувший глиняный кувшин для воды, медный таз и оплавленная свеча. На небольшом подносе стояла миска с недоеденной тушеной бараниной, над которой с жужжанием кружили мухи.

Краем глаза Силвер заметила буро–серую крысу, юркнувшую за бочку в углу комнаты, и сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Боже, как она боялась и ненавидела этих грязных мохнатых тварей! К паукам и жукам ей не привыкать – этих созданий в краях, откуда она сюда прибыла, водилось в изобилии; могла Силвер терпеть и маленьких полевых мышей. Но когда одна из крыс стала неторопливо пересекать комнату всего в нескольких футах от койки, Силвер почувствовала, как по коже пробежала дрожь омерзения. Крыса наконец исчезла в щели между досками, и Силвер с облегчением вздохнула, отчего прядь волос упала на лицо, и девушка заметила, что ее великолепные серебристые волосы за дни заточения свалялись в нечесаные космы.

Она провела по ним пальцами, пытаясь привести прическу в порядок, и обнаружила, что грязь въелась и в руки, а переведя взгляд ниже, увидела, что ее платье стало невероятно мятым и грязным. Кое–где оно было даже разорвано. Силвер подумала, что сейчас, наверное, она выглядит не лучше огородного пугала. Но все же она должна благодарить судьбу хотя бы за одно – люди, заточившие ее сюда, обращались с ней не так плохо, как она ожидала.

Они выследили ее, когда она, закончив работу, направлялась в свою маленькую комнатку на чердаке станции для конных экипажей.