Я откажу ему в твоей руке, если он и в самом деле решит ее просить. Затем я отошлю его прочь.

– Ты не сделаешь этого.

– Не сделаю? Как быстро ты все забываешь! Здесь, на Катонге, законы устанавливаю я. Ты останешься со мной.

От этих слов Силвер словно оцепенела. Когда она поднесла ко рту бокал с вином, чтобы сделать еще один глоток, ее пальцы дрожали.

– Почему? Почему ты хочешь держать меня здесь против моей воли?

Уильям улыбнулся, его темные глаза стали жесткими.

– Мы оба знаем почему, Салина. После твоего… путешествия… с майором ты должна понимать это лучше, чем раньше. В каком–то смысле я даже ему благодарен.

Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на груди.

– Мне совершенно ясно, что ты больше не девственница. Хотя для меня это и прискорбно, но, думаю, теперь ты станешь податливее.

Силвер подняла на него полный ужаса взгляд.

– Ты понимаешь, что говоришь? – С каждым произнесенным словом ее голос становился резче. – Это же безбожно. Это неестественно. Какой мужчина может вожделеть свою собственную кровь и плоть?

Уильям бросил на нее задумчивый взгляд, как будто принимая какое–то неприятное для себя решение.

– Если это тебя успокоит, мы даже не родственники.

– Что?! Мы не… Ты говоришь, что ты – не мой отец?

– Я – не твой отец. Хотя нам не следует распространяться об этом.

– Поверь, моя дорогая. Детали не важны. Ты – моя, Салина. А не Моргана Траска или кого угодно другого.

– Ты сошел с ума. – Она уже верила ему. По ней пробежала волна облегчения. Уильям не был ее Отцом! Или это была какая–то новая попытка ее соблазнить, на этот раз при помощи слов?

– Уверяю тебя, что я в абсолютно здравом уме. Как только ты согласишься стать моей любовницей, то обнаружишь, что твоя жизнь станет значительно легче. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было все – любая одежда, любые украшения. Если ты захочешь, мы начнем путешествовать. В Европе я появиться не могу, но мы можем посетить Америку и восточные страны.

У Силвер закружилась голова. В то, что она сейчас услышала, было трудно поверить.

– А что с моим настоящим отцом?

– Твой ужин остывает, – ответил Уильям, намеренно игнорируя ее вопрос. – Этот гусь просто великолепен. – Он отрезал себе еще один истекающий соком кусочек и поднес к губам.

Силвер была не в состоянии проглотить ни крошки.

– Боюсь, у меня совсем нет аппетита.

Уильям отложил в сторону нож.

– Тебе придется поесть, Салина, иначе я буду вынужден наказать тебя за непослушание. Поскольку у меня к тебе уже накопилось много претензий, я думаю, что ты удовлетворишь мою просьбу.

Силвер ухватилась за стол, чтобы не упасть. Теперь она снова видела перед собой человека, которого знала очень хорошо, – холодного, безжалостного, грубого. Глаза Уильяма чуть поблескивали с другого конца стола в ожидании.