Подлетев к клетке, прапорщица заорала, — Ты что делаешь, урод!

— Ссу — как можно более спокойно ответил ей, повернув голову, — раз туалета нет, значит здесь схожу.

Не успел я застегнуть штаны, как меня уже выволокли наружу и крайне чувствительно приложили по почкам.

— Что, не нравиться?! Сейчас возьмешь ведро с шваброй и будешь убирать!

В общем, когда за мной таки пришли, я хмуро шваброй домывал пол в камере, под неусыпным взором постукивающей по ладони дубинкой, прапорщицы.

— И что тут у нас, — ухмыльнулась давешняя иэсбэшница.

— Ссыкун мелкий, — фыркнула моя надзирательница, — решил характер показать.

— Ладно, потом домоет, ему еще тут долго куковать.

Заведя руки за спину и надев на меня наручники снова, как будто в этом был какой-то смысл, она повела меня по коридору, пристроившись за спиной и только командуя: «направо, налево, вперед», и так далее. Наконец, попетляв по лестницам и коридорам, мы добрались до кабинета с номером триста восемь, и открыв дверь, иэсбэшница грубо втолкнула меня внутрь, после чего, зайдя следом, с треком захлопнула дверь, оставляя нас втроем. Втроем потому, что еще одна сотрудница уже присутствовала внутри, сидя за одним из двух расположенных друг напротив друга столов.

— Петр Иванов, — протянула та, что сидела, — ну садись, чего встал.

— Сесть я всегда успею, — буркнул аккуратно присаживаясь на стул сбоку.

— Даже так… — официры переглянулись между собой. А затем, та, что стояла сзади, схватила меня за скованные запястья и с силой дернув вверх, почти выворачивая мне руки, заставляя вскрикнуть и согнуться, резко прижала мою голову к столешнице.

— Петя, — зашипела она мне в ухо, — ты не понял что-ли, куда попал? Нам тебя раздавить, только пальцами щелкнуть.

— Я буду жаловаться!

— Кому? — коротко и зло хохотнула первая.

Но если они думали, что я начну как дурачок вопить бессвязные угрозы, то ошиблись, сев на место и зло зыркнув на садистку сзади, я максимально спокойно произнес, — Заявление на незаконное задержание и превышение полномочий будет направлено на имя начальницы вашего управления, с копией, в канцелярию ЕИВ, а также подан будет рапорт начальнице академии курсатой которой я являюсь, и направлено письмо боярыне Златолесской так как я её воя.

— Ух, я аж прям испугалась, — раздалось сзади, а та, что сидела за столом, внезапно улыбнулась и произнесла:

— Малыш, ты у нас тут по обвинению в участии в террористической деятельности. Так что можешь писать хоть куда, пока мы с тобой не закончим, никто и ничто нам помешать не сможет.

И такой уверенный был у неё тон, да и сам взгляд, что я невольно поежился, представив перспективы. Была слабая надежда, что они таки разберутся, что никакой я не террорист, но слишком уж они уверенно говорили.