Все еще пытаясь отдышаться, я опускаю взгляд на грудь, стараясь разглядеть татуировку, которую сделал мне Мэлис. Она маленькая, стильная, с цифрами 2 и 4, переплетенными между собой. Выполнена в фирменном стиле Мэлиса – красивая, но хаотичная. Не знаю, что заставило его выбрать этот дизайн, но мне нравится.

Когда я поднимаю взгляд, то замечаю, что он смотрит прямо на меня.

– Что это значит? – спрашиваю.

Он просто продолжает смотреть на меня сверху вниз с непроницаемой улыбкой на лице.

– Это значит, что теперь у тебя есть татуировка, – говорит он. – Совсем как у нас.

Прежде чем я успеваю закатить глаза и потребовать от него более четкого ответа, Рэнсом вытаскивает руку из моих штанов, скользя пальцами по клитору в попытке подразнить меня напоследок.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Его пальцы влажные от моих соков, а глаза искрятся теплом и весельем, когда он протягивает их мне.

– Мы поужинали, но без десерта, – бормочет он. – Ты такая сладкая, прелестная девочка. Попробуй себя на вкус и убедись, насколько ты охрененно вкусная.

Сердце замирает, когда он подносит их к моему рту, и я приоткрываю губы, позволяя ему провести двумя пальцами по моему языку.

Сладкий привкус моего собственного возбуждения разливается во рту, и я тихонько всхлипываю, облизывая его пальцы так, как делал это он недавно. Делая это, я не отвожу от него взгляда, и, пока он наблюдает за мной, его сине-зеленые глаза сверкают, точно залитый солнцем океан. Вынув в итоге пальцы из моего рта, Рэнсом целует меня, переплетая свой язык с моим, словно пытаясь ощутить вкус всего, что я только что проглотила.

От этого у меня перехватывает дыхание.

Я чувствую себя ошалевшей в лучшем смысле этого слова, поэтому хватаюсь за его футболку одной рукой, чтобы не рухнуть с дивана. Рэнсом разрывает поцелуй и поднимает мой подбородок, чтобы я на него взглянула. Он смотрит пристально, серьезно.

– Эй, ангел. Помнишь тот сон, который ты о нас видела? – бормочет он.

Ответная улыбка Рэнсома – словно грех во плоти.

– Расскажи нам, что тебе снилось.

Желудок от волнения сжимается, удивление захлестывает с головой. Слова Рэнсома эхом отдаются в голове.

Воспоминание о том эротическом сне, в котором я видела всю троицу, все еще свежо в памяти, и меня поражает, насколько эта ситуация с ним схожа.

Рэнсом трогал меня, заставляя кончить, а Мэлис и Виктор наблюдали голодными, немигающими взглядами.

Клитор пульсирует, когда я думаю об этом – и о сне, и о том, что Рэнсом сделал со мной утром, когда я только проснулась. Произносить подобное вслух неловко и неправильно, но когда этот великолепный мужчина встает передо мной и выжидающе смотрит, я ловлю себя на мысли, что хочу дать ему то, о чем он просит.