Я вцепляюсь в диванные подушки, напоминая себе, что нужно дышать, пытаясь переждать боль, пока та пронзает меня насквозь.

Мэлис ненадолго отводит пистолет в сторону, вытирая тряпкой излишки чернил, а я тяжело дышу через нос, сильно прикусывая губу. Но это лишь небольшая передышка, и когда он возвращается к работе, боль вспыхивает снова.

Соседняя подушка сдвигается, и я оглядываюсь, видя, как Рэнсом устраивается рядом со мной.

– Первый раз всегда самый трудный, – говорит он, мягко улыбаясь. – Я помогу тебе пройти через это.

Я почти ожидаю, что он возьмет меня за руку или типа того, но вместо этого он тянется к моим штанам, расстегивает ширинку и запускает в них руку.

Когда его рука проникает в трусики, я задыхаюсь совсем по другой причине, а первое же прикосновение его пальцев к клитору заставляет меня подпрыгнуть.

Мэлис недовольно хмыкает, не отрывая взгляда от работы, и я изо всех сил стараюсь не ерзать.

– Извини, – выдыхаю я, и это уже звучит как мольба.

Рэнсом медленно водит кругами по клитору, и чем больше он прикасается ко мне, тем влажнее я становлюсь. Удовольствие нарастает одновременно с болью – очень любопытное сочетание.

Оба по-своему жгучие, и слишком сильные, чтобы их игнорировать. Пальцы Рэнсома играют на мне, словно на скрипке, или будто я – деталь машины, в которой он так хорошо разбирается. Он продолжает поглаживать меня, надавливая на клитор и чередуя быстрые движения с медленными, которые сводят меня с ума.

Боль и удовольствие смешиваются, размывая границы до тех пор, пока я больше не могу их различать. То, что делает Рэнсом, и боль, которую причиняет Мэлис своим татуировочным пистолетом, гонгом отдаются у меня в голове, и я ловлю себя на том, что тихо постанываю, раздвигая ноги шире.

Кажется, будто каждая частичка меня в этот момент жива. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала себя подобным образом. Я даже не уверена, что вообще когда-либо такое испытывала.

Виктор смотрит на меня. Я понимаю, что он наблюдает с присущей ему тщательностью. Он видит все, документирует для последующего использования, и мне интересно, сохранит ли он в памяти это мгновение? Воспроизведет ли позже в своей голове?

Наверное, зрелище захватывающее. Я обнажена до пояса, сиськи выставлены на всеобщее обозрение.

Мэлис стоит на коленях между моих раздвинутых ног и делает мне татуировку, а рука Рэнсома непристойно засунута мне в штаны.

Ловкие пальцы Рэнсома продолжают ласкать меня, и я едва подавляю дрожь, когда острая волна удовольствия пронзает меня насквозь. Я прерывисто дышу и тихо всхлипываю, по мере того как приближаюсь к пику.

Я пытаюсь оставаться неподвижной, пытаюсь не дергаться и не вздрагивать от того, что делает со мной Рэнсом, но это оказывается слишком сложно.