Они и правда позвонили куда-то, и через минуту я услышал, что господина Шмита, проживающего на Мюллерштрассе, 5, в Мюнхене, срочно ожидают в медпункте. Пока ждали сигнала из медпункта и фантомного Шмита, полицай-медведь на другом компьютере посмотрел список улиц Мюнхена — улицы Мюллера в нём не обнаружилось. Да если бы и была, то с именем — ведь Мюллеров тысячи…

Потом они начали совещаться, что со мной делать. С одной стороны, меня надо депортировать в Россию, так как с Кремлём есть соглашение о реадмиссии, возврате преступников, и мы его не нарушаем, пусть они там сами разбираются. Но, с другой стороны, этот молодой человек — гражданин Германии, налицо контрабанда в крупных размерах на территории Германии, поэтому, по германским законам, судить его надо тут, по месту преступления. Можно, конечно, сделать еще правильнее: дело о контрабанде законсервировать, отправить преступника в Россию, пусть он там отсидит, а потом, если после русских тюрем жив останется, судить его в Германии за контрабанду… Всё это судья должен решить.

Они это обсуждали при мне, вслух, и от каждого довода становилось всё страшнее — будущее улетало, исчезало. Я попросил сделать звонок, папе, но они сказали, что один звонок уже сделан, ещё на один я не имею права, не положено:

— Ordnung muss sein!

«Орднунг! Фашисты проклятые! Имеюне имею, положено не положено, в натуре!» — от всей души зло подумал я по-русски, невольно вспоминая доброго Саню с птицей гриль, и попытался еще раз объяснить, что это — ошибка, недосмотр, тяп-ляп, что я студент, лингвист, журналист, в Москве стал невольным свидетелем преступления и был по ошибке занесен в картотеку, а там компьютер в тот день не работал, Интернет завис, а потом Витя разбился, и никто оттуда меня не снял… а в Пулково ко мне подошел старый немец, сказал, что видит, что у меня мало багажа, и попросил взять этот чемоданчик для своего больного брата, господина Шмита, что тот брат Шмит встретит меня в Мюнхене… за это старый немец заплатил мне 100 евро, а я бедный студент, денег нет, вот и согласился, поэтому это всё — не моё…

Но они оборвали меня, сказав, что бедный студент полторы тысячи евров портмоне не возит!..