Тут многое вместе… Человек же должен в жизни не только на канализацию работать, верно?

— А кто там работает-поработал? Вы?

Я угостил его пивом, и он, оживившись, стал говорить:

— Интеллигент — это тот, кто презирает удобства, может жить малым, не делать из еды культа, много знает, заботится о других… Всех понимает, всем хочет помочь, всех мирит, уважает книжные знания, сам книгочей…

Хоть и был ряд непонятных слов, но главное ясно — это хороший человек. Добрый человек. Не агрессивный.

Василий Маркович вернул мне пустую жестянку, и я, пряча её в мешок с мусором, не удержался, чтобы не спросить, как такой хороший человек, как он, попал в такое плохое место, как это?

Оказалось, он «не там» собирал пустые бутылки.

— Попрошачил? Не там — это как? А где — там? — я запутался в наречиях.

Выяснилось, не там собирал, где ему разрешено, там другие собирают.

Он утвердительно качнул головой:

— Да, всё поделено — где кто собирает, нищенствует, таксует… Я как-то стал игнорировать это, и милиция меня пару раз предупредила. А я не понял. Вот теперь тут сижу… — (А, не понял!.. Это они не любят! Они любят, чтобы «понял»! Это я хорошо понял.) — За хулиганство хотят пустить… А какое ж это хулиганство — бутылки из урн собирать?.. Нет, говорят, расхищение народного имущества, посягательство… Да не от хорошей же жизни ж…

И он рассказал, что пенсии ему хватает только за свет-воду заплатить — «чтоб этим чубайсам пусто было!» — а за газ уже не тянет:

— Сын у меня погиб от инфаркта, дочь далеко, да и у самой не густо… Лечь и помирать?

— А как вы их?.. Бутылки? Их же трудно… тащить… таскать…

— В коляску детскую собираю, на улице нашёл… Мне стыдно было вначале. Сижу на скамейке и встать себя заставить не могу — стыд берёт… А потом ничего, привык… Главное — из урны быстро вытащить. А потом сунул в коляску — и иди себе, кто знает, что там под одеяльцем… А что будешь делать?

Я полностью его понимал — сам вчера сидел на улице у закрытого ларька и не знал, что делать, как встать и куда идти. И еще подумал: если хочешь понять людей, надо, чтобы и с тобой приключилось какое-нибудь горе-злосчастие. И чем сильнее — тем лучше! Недаром один писатель год сидел, как нищий, на Мариенплац в Мюнхене, а потом роман написал, «Снизу», «Von unten».

Заглянувшего Саню я попросил еще раз сходить в ларёк: пришла пора второго завтрака. Он не возражал, уточнил, что брать, и быстро вернулся с покупками.