— И я не один, вы же понимаете — прокуратура, надзор… Семье убитого узбека возмещение наверняка дать придётся, чтобы не шумели… это всё экстра… Ну, и органы надзора… Они же надзирают, что открыто, а что закрыто, чтоб им пусто было… Так что за 50–60 тысяч можно попробовать… Только деньги нужны срочно, быстро и наличными, сегодня до вечера или до ночи — дело завтра поступит на планёрку, на обсуждение, если я его не задержу… А задержать я его могу, только когда у меня будут деньги и я буду уверен, что это не блеф… И смогу попросить людей помочь мне дело закрыть… в отношении вас… Ну что, хотите позвонить?

— Папе! Спросить надо?

Он согласно кивнул, предупредив:

— Только никаких конкретных информаций!

Я тяжело вздохнул — «понял!» — взял свой телефон, собранный после жучка, набрал домашний номер.

Но, услышав голос мамы, тут же выключил телефон: с ней об этом говорить нельзя. Нужен папа.

Я нашел папу по его мобильнику.

Папа ответил не сразу. А когда ответил, то сказал:

— Ist das ein schlechter Scherz? Bist du betrunken?

Он помолчал, потом со вздохом спросил:

— Wieviel wollen sie?

— Я сказал — пятьдесят.

Он перезвонит через 10 минут.

Полковник удовлетворённо пододвинул ко мне тарелочку с печеньем:

— Эссен, битте… 50 тысяч для Европы — деньги не большие… А для Москвы и подавно — в ресторан впятером пойти… Расскажите мне пока об этом Сурене с гипертрофированным Р.

Я вспомнил, что в трубку слышал, как он часто повторял «бана» и «эли»… и еще — «брррат-джан»… Да, «бана», «эли»…

— Бана?.. Эли?.. Брат-джан? Армянин стопроцентно! Какой-нибудь армянский хач! Ну-ка, ну-ка, интересно, как выглядит этот Сурррррен? — шутливо зарычал полковник.

Я не был уверен, но какого-то черновязого… нет, темнявого типа я видел около стойки портье, когда выходил:

— В таком зеленом, с блеском… И тут… такие колбаски, — показал я у себя под ушами.

— Да, бардыбакены толстые… чёрные… И нос…

— Большой? Как у меня?

— Нет, больше!.. И мяснее… Мясной нос!

И я покраснел, вспомнив Алкины дефиниции и вдруг думая, какой член у полковника — мясистый или кровавый, — но полковник мое замешательство не заметил, что-то обдумывал, потом позвонил кому-то:

— Володя, дорогой, проверь, пожалуйста, по базе фальшаков — имя Сурен, фамилия как-нибудь на «ян» будет, все они «яны»… Лицо явно кавказской национальности… да-да-да, как и я… Что делать?.

. От себя не убежишь… Кто есть — тот есть. Это знаешь, как с одним шотландским мастером, которого наш любимый царь выписал вместе со станком, монеты печатать: лично выдавал драгметаллы, часто наведывался в мастерскую и каждый раз, уходя, говорил, чтобы тот остерегался русских и не доверял им, потому что все русские — воры, могут даже кипящее золото из печи стырить.