— Это Тимофей, — послышался тихий голос на том конце провода. — Долго не могу сейчас разговаривать. Отец через три дня летит в Париж.

— Что? — воскликнул Олег.

— До завтра, — ответили на том конце провода.

— Подожди! — взмолился Олег. Но в трубке уже послышались частые гудки.

— Это не меня? — прокричал из гостиной Борис Олегович.

— Нет. Это Танька, — решил успокоить его сын.

— А чего вы так быстро? — заглянув в комнату, папа увидел, что Олег уже положил трубку. — Поссорились, что ли?

— Нет. Просто спать пора, — объяснил Олег.

Наутро он сообщил новость друзьям. Те были совершенно ошеломлены.

— Вляпались, — сказал Темыч. — Теперь Тимофей Егорович от нас и впрямь не отвяжется, пока мы не спасем его потомков.

— А ты что, не хочешь их спасать? — спросил Женька.

— Хочу, — отвечал ему Темыч. — Только самостоятельно, а не по указанию с того света.

— На тебя не угодишь, — усмехнулась Катя.

— Знаете что, — вмешался Олег. — Нам все равно выбирать не приходится. И в запасе у нас всего двое суток. Потом отец Тимофея улетит.

— Тогда нужно сразу же после уроков бежать к Тимофею, — принял решение Олег. — Только бы у него сегодня снова не оказалось длинного учебного дня.

— А я опять не смогу, — угрюмо смотрел Пашков на Компанию с Большой Спасской. — Предки сказали, чтобы до выходных никуда. Но если вам совет какой-нибудь понадобится, то звоните.

— Пока что звонят оттуда, — указал Олег взглядом на школьное здание.

Друзья побежали в раздевалку. Там, получив в давке изрядную порцию тумаков, они с грехом пополам разделись. Затем ринулись на четвертый этаж.

— Кстати, «Онегина» кто-нибудь выучил? — уже на подходе к родному классу спросил Пашков.

Друзья резко остановились. Только сейчас каждый из пятерых вспомнил, что по литературе им задали выучить к сегодняшнему дню наизусть первую главу «Евгения Онегина».

— Нет, — ответил Темыч, который, несмотря на всю начитанность, вообще очень плохо запоминал стихи.

— Мы тоже нет, — отозвались остальные. — А ты? — посмотрели они на Пашкова.

— Я бы выучил, — с грустью проговорил Пашков. — Но под домашним арестом я вообще уроками не могу заниматься.

— Ясненько, — нараспев произнесла Катя. — Пашков у нас в неволе не размножается.

— Вернее, не развивается! — захохотал Женька.

— Лучше подумайте, как будем из положения выходить, — охватила паника Темыча. — Сейчас Роман всем нам двоек наставит. А потом бегай за ним, исправляй.

Пожилой учитель литературы Роман Иванович преподавал в две тысячи первой школе с незапамятных времен. И сумел за долгие годы педагогической деятельности привить стойкую нелюбовь к своему предмету множеству поколений выпускников. Нельзя сказать, чтобы благодаря Роману Ивановичу они совсем не читали.