Вы можете сейчас собрать свои вещи и ехать домой… Ещё раз, спасибо!

Маша растерянно заглянула в его злые глаза, ища там хотя бы намёка на прежнюю их теплоту и даже нежность, но, не найдя в этой холодной пустоте ничего для себя утешительного, обречённо собрала свои вещи, переоделась и пошла к выходу.

Проводить её к двери или, хотя бы, сказать дружеское «до свидания», босс из своей запертой спальни так и не вышел…

ГЛАВА 24.

Дмитрий Олегович Рокотов второй день пребывал в пресквернейшем настроении.

Он злился на себя, на Машку, на ангину и те обстоятельства, которые привели его в такую постыдную ситуацию.

Он то вспоминал, с каким пафосом и самодовольством потребовал у секретарши даже не мечтать его, такого раздутого самомнением индюка, хоть как-то «впечатлить». То перед его внутренним взором до мельчайших подробностей всплывало её рассерженное лицо и то недоумение, с которым она его заверяла, что даже не представляет, какая сила способна её заставить увидеть вдруг в нём мужчину.

Потом он мучил себя воспоминаниями о том отвращении и даже брезгливости, написанными на её перепуганном личике, когда она от него отскочила, прервав поцелуй.

«Я – похотливое чудовище! – раз за разом повторял себе Дмитрий Олегович, добивая свою самооценку, - Девчонка меня, считай, с того света вернула, носилась со мной, как с писаной торбой, а я так постыдно её отблагодарил!».

Ему не хотелось анализировать свои ощущения и чувства, под действием которых он так очевидно и даже охотно и радостно наплевал на собственные принципы – не связываться с подчинёнными.

Скорее всего, это был просто страх узнать о себе что-то такое, что наполнит душу тоской и страданием, а разум вынудит зло над собой шутить и измываться…

***

Он появился в офисе в понедельник мрачным и злым. И затравленный взгляд секретарши и её нерешительное «доброе утро» радости ему отнюдь не добавили.

Он объявил Марии Валентиновне, что отныне никакого латте пить не будет и, вообще, ей больше не стоит утруждать себя «бытовым обслуживанием» босса.

Пусть всё своё время и энергию направит исключительно на решение рабочих вопросов.

В течение дня он общался с секретарём исключительно посредством селектора и ужасно злился, что за время его двухдневного отсутствия на работе, накопилась масса вопросов, которые он без помощи секретарши решить был не в состоянии.