– Я тоже слышал, – отвечает Виктор. – Говорят, там можно неплохо прибарахлиться. Есть даже художественные галереи.

– Ну что ж, мы могли бы пройтись по художественным галереям, верно?

– Ага, и прибарахлиться картинами, – продолжает Виктор. – И еще понежиться на солнышке!

– Нам не повредит, не так ли? – замечает Элизабет.

Она, может, и старая, но все же уверена, что там что-то найдется.

Недостающий фрагмент пазла.

– Знаешь, – говорит Виктор, – я помню свои ощущения на дне той ямы, когда меня засыпали землей, как смотрел на вас снизу и задавался вопросом: могу ли я вписаться в такую жизнь? С чаем и пирогами, с птицами и собаками. С друзьями. В Куперсчейзе. А может, мое место и в самом деле здесь? Наверняка ты понимаешь, о чем я.

– Даже очень хорошо, – отвечает Элизабет.

– Мне было одиноко, – продолжает Виктор, – и ты это исправила. Ты и твои друзья. Мои друзья. Они – это нечто, да?

– Они – это что-то особенное, – соглашается Элизабет.

– Я рассказывал тебе, что решил купить стол для снукера?

– Пока мы ехали в машине, Рон почти ни о чем другом не мог говорить, – признаётся Элизабет. – Мне пришлось притвориться, будто я сплю.

– В конечном счете все дело в людях, правильно? – вопрошает Виктор. – И только в людях. Можно объехать полмира в поисках идеальной жизни, можно переехать в Австралию, если захочется, но всегда и все зависит от людей, которых мы встречаем.

Элизабет смотрит на бассейн, подвешенный в небе. Джойс плавает в нем кругами, держа голову над водой, чтобы не намочить волосы. Ребята – Рон и Ибрагим – сидят на лежаках у бассейна, одетые в пальто. Ибрагим с трудом читает «Файнэншл таймс», который рвет из его рук ветер. Рон пытается понять, как закрыть крышечку на кофейной чашке.

Сейчас слишком холодно, чтобы купаться, но Джойс было не переубедить. Элизабет сказала ей, чтобы она не глупила, что бассейн будет тут и летом.

– Зато неизвестно, будем ли мы, – ответила Джойс.

Лучше брать от жизни все, пока это возможно. Кто знает, когда наступит твой последний заплыв, твоя последняя прогулка, твой последний поцелуй?

Элизабет уже догадывается, какой секрет скрывает от нее Богдан. Что ж, да будет так.

Джойс видит, что Элизабет смотрит на нее, и машет ей рукой. Элизабет машет в ответ. Продолжай плыть, Джойс. Продолжай плыть, моя прекрасная подруга. Держи голову над водой, покуда хватает сил.

Эти благодарности – буквально последнее, что я должен написать, и как только я их закончу, мне разрешат уйти в отпуск.

Я пишу эти строки, как это часто бывает, с Лизл фон Кэт, растянувшейся на моем столе. Ее лапка лениво трогает меня время от времени, когда стук клавиатуры становится слишком громким для ее нежных ушей.