— Что же ты сделала?

Он приподнял одну бровь. Прищурился. А я была сейчас как лапка того воробья — вот-вот соскользну. Очень близка к провалу.

— Он не знает про Машку?

Я отрицательно покачала головой.

— Ты же не надеялся, что я тебе вот так просто сейчас всё выложу?

— Чёрт, и зачем ты такая умная, — улыбнулся он. — Конечно, надеялся. А ещё надеялся, что ты спросишь: а я бы простил?

— Да, — уверенно кивнул он, так и не сводя с меня глаз. — Но лучше не лги мне. Никогда.

Я промолчала. Никогда — как же это долго. А жизнь так коротка и порой преподносит такие неожиданные сюрпризы.

— Спокойной ночи! — поцеловал он меня в лоб. — Хочу, чтобы ты знала: я сейчас ухожу не потому, что у нас какие-то проблемы. Просто хочу, чтобы ты выспалась. Если останусь, я же тебе не дам. Люблю тебя! Всё равно — люблю.

Он подмигнул и вышел.

Ещё одна трудная ночь, что я провёл в каком-то мутном беспамятстве, не принесла ни ясности, ни облегчения.

Очередной тяжёлый день.

Сидя в своём кабинете, я цедил, сбился со счёта какую, чашку кофе, но вместо цифр, ответа по которым ждали аналитики, видел перед собой её лицо. И думал о том, что она ведь хотела мне что-то сказать, этим своим «солгала».

Что-то на уровне рефлексов, подсознания, инстинктов угадывало: всё хорошо, всё правильно, что бы Эльвира ни наговорила. Ни обида, ни горечь, ни ревность толком так и не пробилось сквозь это ощущение равновесия, теплоты и чистоты. Но это были именно интуитивные ощущения. Разумом эту суть, какую-то простую истину, что расставила бы для меня всё по своим местам, я никак не мог постичь. Что-то крутилось, так близко, что я уже вот-вот готов был ухватить, но отвлекался, и оно снова ускользало.

Слишком забита голова другим. Слишком много всего произошло за эти дни. Столько чувств, эмоций, событий будоражило мозги, что при всём своём желании я не мог пока разложить всё по полочкам. Как на переполненном диске памяти, мне просто не хватало места, чтобы отойти и взглянуть со стороны. Не хватало глотка свежего воздуха и времени выдохнуть и «навести порядок».

Пока для меня было важнее сосредоточиться на работе. А всё остальное я постарался оставить на потом.

— Павел Викторович, так что делаем? — вывел из задумчивости голос эксперта.

— Продаём, — посмотрел я на него. — Акции всех компаний, владельцем которых является Пашутин, сбрасываем.

— И эти тоже? — скорее ужаснулся, чем удивился он, ткнув в распечатку.

— Эти в первую очередь.

— Но сейчас по ним такой хороший рост.

— Тем более, — допил я одним глотком кофе. — Значит, это удачное время от них избавиться.

— Я не понимаю, — растерялся он.

— Вы и не должны понимать, Роман Александрович, — устало выдохнул я, возвращая чашку на блюдце. — Вы должны выполнять мои распоряжения.