Сейчас я ничего не хочу знать. И не хочу ни о чём думать. Только растворяться в нём без следа, без остатка, до беспамятства.

Всё, чем я жила, что делала, о чём мечтала так сильно задвинулось на второй план с его появлением, что где-то к нашей жаркой полуночи мне стало казаться, что ничего этого никогда и не было — жизни без него. Что мы были всегда: он, я, Машка. Просто мы это забыли. Словно из киноплёнки нашей жизни вырезали кусок. И вставили чужой, где у каждого — своя жизнь.

И так не хотелось возвращаться в реальность. Как тогда, четыре года назад.

Но мы оба знали, что сейчас уже так не получится.

— Что мы скажем, когда она проснётся? — лёжа на боку, он пальцем рисовал узоры на моём животе и косился на сопящую в кроватке Матрёшку.

— Может быть, ничего. Будет зависеть от того, что она спросит, — усмехнулась я. — Обрадуется или расстроится. Её сейчас не поймёшь, у неё период становления личности. Скорее всего, она заметит ворох игрушек и даже не вспомнит про тебя. Так что не обольщайся.

— Расскажешь мне про её отца?

О, боги! Я закрыла глаза и скривилась, всем своим видом давая понять: нет!

— Не увиливай от ответа.

 — А мне кажется, она похожа на деда, на твоего отца.

— Ты видел моего отца? — я резко открыла глаза и приподнялась на локтях.

— Конечно, я же помогал твоей маме подняться в квартиру. И она пригласила меня зайти. Напоила чаем.

— И ты, конечно, не отказался? — разозлилась я.

Чёрт, мама и так всё чуть не испортила, с чего-то решив ему намекнуть. Кое-как удалось заставить её замолчать и растолковать, что я сама решу: стоит ли ему знать. И не надо лишать меня права признаться. То, что он сам не догадался, ведь вопрос пары дней, если не минут.

— И не собирался отказываться. Они чудесные. И они твои родители. А мне очень хотелось понравиться. Но честное слово, — поднял он руку, защищаясь, — спину я твоей маме не срывал. Это — судьба! А я просто оказался в нужное время в нужном месте.

— Уверена, с этим моя мама прекрасно справилась сама, — усмехнулась я.

— Так что на счёт отца Матрёшки?

— Ты расстроишься, предупреждаю, — посмотрела я на него пристально.

— Ладно, — выдохнул он, явно готовясь услышать неприятную новость. — Говори.

Я наклонилась к самому уху.

— Я его люблю. Очень.

Бедный мой, какая гамма чувств должно быть накрыла его сейчас. Но ведь ни один мускул не дрогнул на лице.

— До сих пор? — хмыкнул он. Тяжело выдохнул. И снова ничегошеньки не понял.

— Всегда, — пожала я плечами. — С самой первой встречи.

— Значит, я со своими чувствами не ко двору? — он помрачнел. Резко сел. — Да, да, я знаю, что слишком настойчив, торопился и тебя не слушал. Но ты могла как-нибудь…

— Что? — я села рядом с ним. — Намекнуть?

— Не пускать меня так далеко, если я тебе не нужен.