Тот я, которого в сети она выдавала за меня. Тот, о котором адепты секты Леди Ю только догадывались: по рукам, теням, смятым простыням, кружкам кофе, подаркам, кольцу.

Я даже не понимал ещё: рад я этому или нет. А, глядя на сидящую за столом Эльвиру, сомневался всё больше.  

— Я просто заполняю карту. Так положено, — мягкой улыбкой погасила вспышку недовольства моей невесты доктор. — Это ваша первая беременность? Выкидыши, аборты были?

— Нет, — Юлька уверенно качнула головой. — Беременность первая. Мы предохранялись. И пока не планировали, но… упс! — она виновато пожала плечами, адресуя этот жест мне.

Да, ключевое слово: упс! Потому что мы не просто не планировали: она пила таблетки, я каждый раз натягивал презерватив. Нет, я как раз был не против ребёнка, даже хотел, это Юльке в её двадцать четыре казалось, что ещё рано.  

— Так же бывает? — я всё же не удержался спросить. — Такое могло случиться, если мы предохранялись?

— Конечно. Какие контрацептивы вы использовали? — не подняла головы от бумаг Эльвира, ставя пометки.

— Да какая разница какие! — сорвалась Юлия Владимировна на гневный возглас. — Все они не дают стопроцентной гарантии. Я беременна, чёрт возьми! Спрашивайте меня о беременности.

— Хорошо, — невозмутимо открыла доктор следующий лист. — Утренняя тошнота? Рвота? Головокружение? Усталость?

— Вот! Да, да, да, — картинно приложила Юлька руку к голове. — Меня даже вечером тошнит.

Брови Эльвиры, естественные аккуратные и строгие, как и вся она в этом белом халатике, удивлённо взлетели вверх. Как же одновременно и приятно, и невыносимо её видеть, что я никак не мог отвести глаза.

— Давайте за ширму, раздевайтесь, ложитесь на кресло. Я возьму мазки. Потом выпишу направление на анализы, которые потребуется сдать.

— Котик, не скучай, — поставила мне Юлька на колени свою сумку. И ушла ворчать и шуршать за перегородку.

— Котику предложить чай, кофе, журнал? — улыбнулась женщина моей забытой мечты.

— Я бы не отказался от виски и сигары.

— К сожалению, у нас здесь не барбершоп. Но мы над этим работаем.

— Ирина Львовна, — она открыла дверь, — будьте добры, чашечку лунго. Эспрессо-лунго. И шоколадку. Шоколад чёрный.

Меня словно облили тем кипятком, что должен заварить кофе.

Она не забыла! Она ничего не забыла!

В груди стало так тесно, что невозможно стало вдохнуть.

Но она уже скрылась за ширмой. Латексные перчатки характерно щёлкали, обтягивая её маленькие тёплые руки, которые мне до сих пор снились. И острый приступ желания нарисовал её всю: обнажённую, гибкую, с каплями морской воды на загорелой коже, с распущенными мокрыми волосами.

Вот же чёрт! Ни одну женщину ни до, ни после я не хотел так, чтобы вдруг расстроиться, что это не она беременна от меня.