– Зойка, – сказал я., – Это все фигня, ты же понимаешь.

– Выходи за меня замуж.

– Этой ночью начнется конец света.

– Верю. Вот в это – верю вполне.

– Ну… если ты меня берешь…

– Да… Да, Мишка. Я… да. Я согласна. Но как же?..

– Найдем. Придумаем. Уговорим.

Мадам Дальон отозвалась не сразу. – Мама? У тебя все хорошо? Ничего не случилось? А почему трубку не берешь? А-а. Нет, я в полном порядке. Слушай, у меня для тебя новость. Я выхожу замуж. За Мишку, конечно. Да. Нет, еще не решили, но я позвоню, так что будь готова. Как – когда? Сегодня, конечно. Ближе к вечеру. Пока! – Зойка сложила телефон и пожала плечами: – Вот и все. А казалось – так страшно…

И мы пошли обратно. Отец и дед (ничуть не старше, оно и понятно) так и сидят за военно-полевым дастарханом. Дед ест хлеб: макает кусочки в сметану и отправляет в рот.

– Родичи, – сказал я. – Только что мадемуазель Дальон приняла мое предложение руки и сердца. Мы приглашаем вас на свадьбу, которая состоится сегодня – еще не знаем где. Если вам это не поперек души – благословите нас… – я опускаюсь на колени, и Зойка опускается рядом, и я чувствую, что она меня поддерживает. – Вы сочиняли нас, – я посмотрел на деда, – и теперь уже не переделать, поэтому… – но нить рассуждений, казавшаяся длинной, вдруг зацепилась и порвалась без каких-то сожалений с моей стороны.

Дед встал. Перевязанная его рука тряслась. И отец встал. Он был выше деда на полголовы и вдвое шире в плечах, но тот брал осанкой. Они переглянулись, и ясно было, что оба растеряны донельзя. Они просто не знали, что надлежит делать в таких случаях.

– Будьте счастливы, – сказал наконец отец. – Благословляю…

– Благословляю, – прошептал дед. Вдруг он повернулся и выставил в небеса фигу. – Вы поняли? Вы поняли, падлы?! Не вышло по-вашему!.. – и закашлялся, затрясся, отец приобнял его за плечо, и стало ясно, что дед плачет.

Зойка, хоть ничего и не знала еще – не знала даже, что это за родич у меня внезапно отыскался, – вдруг тоже шмыгнула. И я понял, что зареву сейчас сам, вот возьму и зареву, хоть это и стыдно, и просто нельзя…

Сзади подъехала и остановилась машина. Хлопнула сдвоенно дверь. Я оглянулся. Это было нормальное городское такси, и из него бешено вырывались, зацепившись чем-то за что-то внутри, Вероника и Сонечка: одна справа, вторая слева. Они были сейчас невероятно похожи.

Отец уже присел на корточки рядом с ними, твердой решительной рукой устраняя препятствия, мешающие ему воссоединиться с семьей. Таксист попытался было возражать, но для смирения нрава ему хватило одного взгляда на оппонента.

– Игорь! – кричала Вероника. – Ты же жив! С тобой. же все в порядке! Ты – жив!

– Ну да! – кричал отец в ответ. – Что, что случилось? Как ты здесь оказалась?

– Моя провинность, – сказал дед.