Под утро, когда мы – и вся полиция города – воевали с взбесившимися собаками, когда люди в ужасе прятались по домам, – эти мерзавцы обходили подъезд за подъездом и вытаскивали спящих из постелей, а сопротивлявшихся убивали на месте взмахом острейшего ножа или выстрелом из малошумного пистолета… сейчас нашли девятнадцать мертвых, но это отнюдь не значит, что нашли всех. Добровольцы из числа местных при помощи нескольких пожилых полицейских обшаривают дома и все время натыкаются на новые следы «псов».

Их все-таки кто-то спугнул. Здесь живут разные люди, и кое-кто из них способен постоять за себя…

«Псы» забаррикадировались в здании солдатской столовой, переоборудованной в местную школу, и пообещали взорвать всех заложников в случае какой-либо угрозы для них. Требований пока не выдвигали.

Генерал Хижняк пытался вызвать их на переговоры. Его обозвали мерзким курдским словом и пообещали утопить в выгребной яме.

В курдскую природу «псов» я почему-то не поверил.

Может быть, от усталости, но мне казалось, что все это уже происходило в моей жизни, и не один раз… только раньше рядом были ребята, а вот теперь – почти никого не осталось… и потому реальность оборачивалась тем кошмарным сном, в котором бьешь – и кулак бумажный, бежишь – и как в воде. Два года назад, пока не начались странности, мне потребовалось бы три часа на гарантированное разрешение ситуации. С момента высадки в аэропорту. И вдруг с каких-то пор все стало расползаться под руками, как истлевшая ткань, найденная в бабушкином сундуке…

Труднее всего бороться с паникой в вышестоящих штабах.

В Нью-Йорке в семидесятом году группа пироманьяков делала так: несколько суток изматывала пожарных ложными вызовами, а потом закладывала зажигательную бомбу в то место, откуда пожарные недавно уехали, и снова вызывала их туда. Они, конечно, приезжали… но рвение было не то. Мэр устраивал истерики старшему пожарному, тот спускал это вниз – лавиной. Зато когда банду наконец выловили, судья Гельмут Верке принял беспрецедентное решение: отдать негодяев в руки пожарных – на перевоспитание. Вот и я с некоторым облегчением получил бы в свои руки тех, кто устраивал (как? каким способом?!) ложные захваты заложников, разыгрывал целые спектакли с псевдоугонами кораблей и самолетов – и тому подобное. Разрешая подобные ситуации, мы обнаруживали или полную пустоту, или бытовую свару, или необъяснимое безумие, охватывавшее вдруг десятки людей, – как в аэропорту Пулково… или – вдруг – краешки проявлений информационной игры, в которой и я был когда-то не последний игрок, но здесь чувствовался гроссмейстерский стиль.