Казалось бы, все однозначно: -кризис приводит к дроблению реальностей. Но если представить себе, что – наоборот… или что существует хоть какая-то обратная связь…

– Ты спишь? – прервав рассказ, спросил меня Тарантул.

– Нет, – сказал я. – Я просто пытаюсь понять.

– Давай-ка, сынок, для разнообразия – расскажи, что было с тобой. Кстати, могу я сесть нормально?

Тарантул сел нормально: спустил одну ногу на пол и подпер щеку ладонью. Я помолчал немного, собираясь с мыслями, и начал рассказывать – «ничего не скрывая и ничего не добавляя от себя».

Тарантул не перебил меня ни разу.

Потом мы оба долго молчали.

– Ладно, – сказал, наконец, он. – Дорасскажу, а уже потом…

В общем, эти его ребята, объясняя несовпадения прогнозов с реальным ходом событий, создали не более и не менее как новую модель мироздания. В этой модели главной структурной единицей был не атом и не пси-функция, а некая одномерная нить причинно-следственных связей, в которую и атом, и вулкан, и человек входили на равных основаниях «капель дождя для ворот радуги». Нить тянулась из практически бесконечного прошлого в практически бесконечное будущее.

Таких нитей существовало бесконечное множество, они перекрещивались и переплетались, но никогда не исчезали и никогда не возникали из ничего. Как и во вполне материальных натянутых нитях: струнах, проводах и тому подобном, – в них возникали колебания, распространяющиеся в обе стороны: и в прошлое, и в будущее.

Колебания переходили на соприкасающиеся нити, постепенно гасли или, напротив, усиливались. Иногда возникал резонанс, охватывающий большое количество нитей, и человек, живущий в этой зоне резонанса, воспринимал происходящее как кризис.

Именно на этом – интуитивно – создали в свое время систему прогнозирования кризисов: улавливались колебания, идущие из прошлого в зону резонанса, а именно: раухер оценивал не столько содержание информационных пакетов, сколько расхождение, диастаз информации, полученной одновременно с разных рецепторов…

– Ты все понимаешь? – оборвав лекцию, спросил Тарантул.

– Пока да, – мрачно сказал я. Зрело ощущение, что Тарантул то ли заговаривает мне зубы, то ли тянет время.

– Просто я все не решаюсь перейти к главному, – усмехнулся он.

 – Мне, видишь ли, понадобилось в свое время… в общем, много чего понадобилось… Можно, я возьму портфель?

Так, подумал я, началось. Он уверен, что укачал меня. Ну… И вдруг я понял, что мне все равно. Что у него там, в портфеле: граната, пистолет? Я не сдался – мне вдруг стало безумно скучно. Безумно скучно продолжать эту игру, пусть даже ставка и высока. Я бросил карты и встал из-за стола… в смысле: я выключил релихт, закрыл диафрагму и пустил его по полу к пистолетам Тарантула.