– Ладно, пусть никто из вас не сообразил, что Аня – это Рада. Ей сделали короткую стрижку, да и дети быстро меняются, когда растут, – согласилась я. – Но она сама-то! Неужели не поняла, что попала в стан врагов?

Наталья опустила голову.

– Мне нечего сказать. Понятия не имею, о чем Анна думала.

Серафима умолкла, потом вздохнула.

– Я хотела рассказать ей про тетрадку Полины, но подумала: лучше потом. Хватит Наталье на сегодня стресса. Но после того разговора Наташа свела наше общение почти к нулю. Я обиделась, перестала ей звонить, не рассказала про записи Носовой. Недавно мы встретились, поговорили, но я ей так ничего и не сообщила про тетрадь.

Серафима поджала губы.

– Понимаю, почему Монтини тебя ко мне прислала. Она рассчитывала, что ты из меня правду вытянешь. А я ее берегла от негативной информации. Но раз уж Наталья так настаивает, пусть знает про тетрадь.

Я села в машину, выехала за ворота и тут же была остановлена Катей.

– Вы соврали по поводу моей работы в «Баке»? – с вызовом спросила девочка.

– Нет, – ответила я, – можешь приехать, поговорим в отделе персонала, подберем тебе посильную работу.

– Хочу стать моделью, – заявила Екатерина.

– Понятное желание, – улыбнулась я, – большинство твоих сверстниц об этом мечтает: поездки в разные страны, фотосессии в красивых нарядах, общение со знаменитостями, снимки в модных журналах, да еще деньги за это платят немалые. Сказка. Но все эти чудесные блага получают примерно тридцать молодых женщин. Их всего тридцать. На весь фэшн-мир. Не сотня. Не тысяча.

– И чего? Я не поняла, – скривилась Катя.

– Только школу моделей «Бак» ежегодно оканчивает четыреста очень даже симпатичных девочек, – продолжала я, – а таких мест обучения в России сейчас несчитано. И лишь тридцать моделей поднялись на вершину славы.

– А остальные где? – удивилась Катя.

– Кому как удалось устроиться, – пожала я плечами, – одни участвуют в показах малоизвестных домов моды. Другие работают на выставках, стоят по двенадцать часов около новой модели машины. Или подрабатывают, за копейки рекламируя платья для аутлетов и дешевых интернет-магазинов. Там дают снимки без лица. Покупатель смотрит на вещь, а девушка в данном случае играет роль вешалки.

– Как в эту тридцатку попасть? – перебила меня Катя.

– Сразу ты туда не попадешь, – объяснила я, – сначала будешь делать реверансы всем, улыбаться. Велят сниматься осенью на улице в купальнике, отправишься с восторгом на холод раздетой. Один раз закапризничаешь, надуешься: «Нет, не хочу на ветру мерзнуть», никто ничего не скажет, отпустят домой, но больше никогда не пригласят, и среди элиты ты не окажешься. Наверх взбираются лишь умные, работоспособные девушки, без закидонов, не звездные в дурном смысле слова.