Искажения энергетического фона мы почувствовали ещё на подлёте к Египту. Та же самая сила, которая была в Скандинавии. Теперь ударившая по двум самым крупным городам в устье Нила. Как только они падут, толпы обратившихся захлестнут и все остальные.

Единственное, я не понимал, почему всё началось именно сейчас, но стоило про это подумать, как в голове тонко пискнул Мьёльнир. После чего изобразил схематичную картинку — как гибель монстра, что оказался в оболочке Умай, за счёт выплеска энергии активирует все закладки губительной силы в Египте.

Именно из этого хранилища душ были те две порции мощи, что перехватила бывшая богиня.

За счёт чего между ней и этим хранилищем прокинулось нечто вроде связующей нити. Благодаря которой, гибель нашей противницы спровоцировала изменения в энергетической структуре оболочки свёрнутого пространства, что поглощало души смертных. Которые привели к активации ловушек, размещённых в этом направлении. Судя по всему, только на протяжении какого-то определённого расстояния. Иначе бы полыхнула и вся остальная территория Османской империи. Да и Европе тоже досталось бы.

Каменный спутник снова тонко пропищал, принося извинения. Мол, он совсем не был уверен в своей теории и только сейчас окончательно понял, что прав. А со стороны Сандала послышался яростный рык.

Только вот причиной его недовольства послужили не слова Мьёльнира и даже не связь происходящего с уничтоженным монстром. Всё было куда проще — дракону не нравилось то, что он только что увидел в городе. И тут я его прекрасно понимал. Потому как увиденная картина не слишком совпадала со словами султана.

Да, в Каире было полно изменившихся смертных, которые больше напоминали монстров Бездны.

Каждый использовал свою собственную душу в качестве источника энергии — именно такую технику применял монстр в теле Умай. В этом, всё сходилось.

Вот о чём умолчало окружение Мехмеда Пятого, так это о каналах связи между обратившимися и хранилищем душ, через которые к ним непрерывно закачивалась сила. Да и про странных энергетических конструктов, что выступали в качестве командиров, тоже никто и слова не проронил.

Я затормозил в воздухе и потянулся к пологам невидимости, объединяя их вместе.

Влил дополнительной силы, чтобы минимизировать риск обнаружения. Потом присмотрелся к хаосу, который творился в городе.

— Ты ведь тоже это видишь, Сиятельство? Очень странная техника. Ни разу такой не наблюдал.

Бросив взгляд на Оболенского, я повернулся к Гиферу.

— Сталкивался с подобным?

Титан молча качнул головой, сумрачно смотря вниз. А мне оставалось только вздохнуть. Предполагалось, мы будем иметь дело с обратившимися, что напоминали людей, оказавшихся под ударом Умай.