А процветание достигается через сотрудничество и уважение.

Я сделал многозначительную паузу, а потом добил:

— Скажи спасибо, что мы помешали Елене совершить непоправимое. Иначе лежать бы ей сейчас в луже собственной крови с развороченным черепом. И поверь мне — я бы не пожалел сил, чтобы найти после этого тебя и вытрясти твою поганую кукольную душонку. Ты меня поняла?

Лилит часто-часто закивала, отчаянно зажмурившись. По её щекам потекли струйки густого масла — видимо, это были кукольные слезы. Мда… вот так всегда — сначала делают, потом жалеют.

Я брезгливо поморщился и убрал лезвие от её лица.

Потом щелчком пальцев развеял клинок, не глядя.

— Пожалуй, на первый раз прощаю, — бросил я, отворачиваясь, — Но имей в виду — это последнее китайское. Выкинешь еще хоть раз нечто подобное — я за себя не ручаюсь. И Елене про твои художества тоже расскажу, будь уверена. Пусть сама с тобой разбирается.

Лилит только жалобно всхлипнула, энергично кивая. Мол, все поняла, осознала, больше не повторится. Ну-ну, поглядим…

Давайте породим армию!

Над Еленой хлопотали врачи рода Менгелевых. Я был уверен, что с ней все будет в порядке.

А вот Маша на удивление быстро пришла в себя. И даже пожелала поговорить со мной.

— Я хочу помочь вам! — сказала Маша, зажмурившись. На ее щеках играл румянец, — Я отправлюсь в особняк Безумовым и помогу вам с мирмециями!

Я с удивлением воззрился на барышню. Вот уж не ожидал от робкой кошкодевочки такой прыти! Еще совсем недавно назад она тряслась от ужаса, забившись в угол, а теперь сама рвется в бой. Прямо глазам своим не верю.

— Маша, ты уверена? — спросил я, внимательно глядя ей в лицо, — Это может быть опасно.

Мирмеции — не шутка. Да и в моем доме сейчас тоже не все гладко. Разлом на заднем дворе, военные и Истребители с ним до сих пор возятся… Уверена, что хочешь вот так сразу в это вляпаться?

Маша решительно тряхнула головой, отчего ее ушки и хвостик смешно дернулись. На щеках играл лихорадочный румянец, а в зеленых глазах плескался неподдельный энтузиазм.

— Да, Костя, я хочу помочь! — твердо сказала она, сжимая кулачки, — Ты был так смел, так решителен… Один вступился за всех нас! И победил! И тётю спас! Разве я могу остаться в стороне после такого? Нет уж, теперь и я хочу быть полезной.

Внести свой вклад в общее дело. В конце концов, Аномалии — моя специализация. Кому как не мне разбираться с их секретами?

Я внимательно посмотрел на кошкодевочку. Все-таки я уже привык воспринимать ее как милую, но довольно бесполезную зверушку. Этакий ходячий антистресс — потискать там, за ушком почесать. А она вон какая, оказывается — с характером, с принципами. Да еще и с полезными навыками. Надо будет пересмотреть свое отношение.