Все трое сидели среди камней, тяжело дыша и посматривая вниз, в пропасть. Пока его товарищи разминали пальцы и рассматривали ссадины на руках, Коган снова достал пистолет и с беспокойством стал смотреть на конец тропы, где наверняка скрылся стрелок. Убедившись, что друзья в безопасности, он поднялся и со всеми предосторожностями дошел до конца тропы, до скал. Тропа уходила от края пропасти все дальше, вилась между камнями. Она здесь открыта взгляду метров на двести, и никого на ней не было. Коган сунул пистолет в кобуру и вернулся назад.

— Ну все, он нас обманул и ушел. Теперь уже не достать. Он горец и знает эти места, а мы, как котята, будем соваться в каждое труднодоступное место.

— Без проводников и альпинистов нам не обойтись, — согласился Буторин.

— Это все понятно. — Расстегнув воротник гимнастерки, Шелестов вытер платком шею. — Непонятно другое. Кто в нас стрелял? Почему он в нас стрелял? Это была случайная встреча с нами или он нас здесь ждал, пытался остановить, убить? Если последнее, то наш приезд сюда не секрет для врага. И нас тут ждали. И теперь будут стараться убить.

— Ну, это крайняя мера, ведь поиск взрывчатки и мест ее закладки, поиск немецкой агентуры с нашей смертью не прекратится, — возразил Буторин. — Думаю, что это либо демонстрация чего-то, либо случайность. И этот горец здесь находился по какой-то иной причине. Надо вызывать солдат и обследовать штрек, да и все вокруг. Возможно, стрелок пытался защитить тайник. Глупо с его стороны. Он только навел нас на мысль, что здесь что-то есть.

— Или постарался навести на такую мысль, — рассмеялся Шелестов. — Чтобы мы теряли здесь силы и время, «тянули пустышку».

— В любом случае глупо, — подвел итог Коган. — Лучше бы он не выдавал себя. Если закладка есть, мы лишний раз убедились в этом. Если ее нет, то мы укрепились в мысли, что она, может быть, обязательно есть где-то, будет, если еще не сделали этого. То есть угроза реальная!

Аминат пришла утром, когда закончился обход, когда пациенты потянулись на процедуры и утренние уколы. А те, кому процедуры на сегодня не назначены, отправились в другое место — в курилку. В тени рябины стояла круговая лавка, а в середине — старое ржавое ведро. И это было любимейшим местом мужчин госпиталя. Посудачить, похвастать, рассказать о делах дома да и просто посидеть с папироской и перечитать письмо от близких. В окно потянуло папиросным дымком, и дверь несмело открылась.

— Можно к вам, Михаил Юрьевич?

Аминат, как всегда, вела себя несмело в общении, но настойчиво в уговаривании употребления витаминов.

— Аминат, конечно, заходи! — обрадовался Сосновский, удивившись самому себе.

Ведь он правда рад, что девушка пришла. Не по каким-то там причинам, а чисто по-человечески.