Хиксли попросил проректора уточнить:

– Вы звонили из этого кабинета?

Милек Кочински, не отрывая головы от шенилловой обивки кресла и не открывая глаз, сказал:

– Нет, из павильона.

– Там есть небольшой кабинет, – счёл должным добавить Дарт.

– Не могли бы вы повторить поручение, отданное мистеру Дарту? – продолжил допрос Хиксли.

– Мистер Кочински просил меня взять деньги, приготовленные для ремонта церкви, и отнести в дом мистера Диксона, – вновь ответствовал Дарт вместо проректора.

Хиксли, достав блокнот и карандаш, недовольно нахмурился.

– Деньги? С какой целью?

– Сегодня должен явиться министр на прогон спектакля…

– Мне это известно, – раздражённо перебил суперинтендант.

– Мистер Кочински боялся, что лесник может сорвать это важное мероприятие, и решил предложить ему деньги.

Кочински продолжал безучастно лежать в кресле, никак не реагируя.

– Где хранились эти деньги? – спросил Хиксли.

– В моём кармане. Днём мистер Кочински передал их мне, чтобы я, в свою очередь, передал их отцу Лерри, приходскому священнику.

– И где они сейчас? – в упор уставился на Дарта суперинтендант.

– Там же, где и вчера, – Дарт оттопырил борт пиджака и продемонстрировал торчащий край голубого конверта.

– Значит, Диксон не продался? – резко спросил Хиксли.

В его тоне послышались презрение и ехидство.

– Моя профессия учит меня терпению, – сухо вымолвил Дарт. – В ситуации такой, как эта, нужно было действовать очень деликатно. Я пришёл к Диксонам, ожидая, что меня и на порог не пустят. Но мисс Диксон, старшая дочь хозяина, была очень добра, сразу усадила пить чай. Мистер Диксон пребывал в недружелюбном молчании, но потом присоединился к нам.

А вскоре вышел из дома, сказав, что переживает из-за своей собаки. Она к этому времени всегда возвращается, но вчера пропала. Я хотел побеседовать с ним после чаепития наедине, но не дождался. Диксон так и не вернулся. Позже мы услышали крики с улицы, люди говорили об убийстве.

– Вы позволите взглянуть на содержимое конверта? – суперинтендант привстал и протянул руку.

Дарт подобрался, достал конверт и вручил его следователю.

– Сорок фунтов, – сквозь зубы процедил Дарт.

– Ха! Ну и дела! – воскликнул Хиксли. – Да здесь пусто!

Милек Кочински приоткрыл воспалённые глаза и туманно посмотрел на Дарта. Тот неожиданно встрепенулся. Жаль, мы не видели в этот момент его вороньего лица. Оно, должно быть, покрылось меловой бледностью.

– Быть того не может! Дайте-ка! – Дарт схватил конверт.

– Как вы это объясните? – рыжая щётка под носом полицейского встопорщилась от возмущения.

– Ничего не понимаю! Как…

– Кто-нибудь знал, что деньги у вас?

– Никто не знал.