– Розыгрыш, да?

– Макс, ты не видишь, что он мёртв? – сказал Адам, поправив очки.

Адам осторожно прошёл вперёд и остановился рядом с Тео. На склоне слышались шаги – отец Лерри, хрипло дыша, преодолевал последний подъём.

– Он действительно мёртв, – сказал Адам. – Мистер Кочински будет недоволен.

Я повернулся к Лерри. Он был похож на явившегося дьявола, только что в обличье ворона, наблюдавшего за нами с ветвей и вдруг обернувшегося на земле священником.

Мне было страшно, мне внезапно сделалось холодно.

– Тео… – сорвалось с уст Лерри. – Господи, помилуй нас грешных!.

.

Я думал, он кинется на колени, начнёт читать «Отче наш», а он лишь прошёл к взгорку и встал рядом с Адамом. Две фигуры безмолвно рассматривали истерзанное тело.

Рука Лерри потянулась к шее Тео.

– Что вы делаете? – вскрикнул я.

Священник проверил пульс на сонной артерии Тео.

– Мёртв, – сказал он тихо. – Упокой, Господи!

Я наконец оторвался от клёна и тоже прошёл к кресту. На Тео была набедренная повязка из его собственной майки, стянутой с торса на чресла. И одна стрела пронзила набедренную повязку точно в центре и напоминала дротик от дартса, торчащий из «яблочка».

В том месте бледная тряпка в сумраке казалась чёрной. Я еле сдержал подкатившую к горлу тошноту.

– Твою ж… О боже! Ему разрубили яйца! Диксон! – Я заткнулся, вспомнив, что рядом священник. – Зачем вы проверяли пульс? Разве не очевидно, что он мёртв?

Адам покосился в мою сторону. Я схватился за волосы, дёргая за них, чтобы кровь прилила к голове.

– Нужно звать на помощь!

Вдруг послышался глухой стон.

– Да он жив, жив! – вырвалось у меня.

Священник и Адам даже не взглянули в мою сторону.

Отец Лерри достал фонарик-жужжалку и, зажимая его в руке, обвёл лучом света взгорок, где мы стояли.

Адам решительно двинулся к склону, противоположному тому, с которого мы поднялись. Лерри с фонариком шёл за ним. Пошёл и я.

В траве, покрытой сгустками крови, лежал труп собаки с торчащей из брюха стрелой. А рядом с собакой пытался поднять голову человек. Это был Диксон. На воротник его светлой заношенной рубашки стекали струйки крови. Глаза были открыты.

Увидев свет, он протянул к нам руку, но снова уронил её.

– Я не хотел… Я желал ему смерти, но… Нет, я не хотел…

Диксон снова застонал.

Мы с отцом Лерри подтащили лесника к дереву, прислонили к нему спиной и устроили поудобнее.

Священник остался с раненым, а мы с Адамом побежали за помощью и полицией.

Более кошмарной ночи я в своей жизни не припомню. Понаехало полиции, будто закололи самого короля, прислали подкрепление из округа. Милека Кочински увезли в больницу. В ту же больницу, но под конвоем, доставили Диксона. У него оказалась серьёзная травма черепа.