Ноги привели его к холму в синих анемонах. Он сказал мне, что представил себе в тот момент Голгофу. Затем в его голове всплыла пьеса о святом Себастьяне, о которой твердил Милек Кочински сыну, когда они покидали церковь. И замысел Лерри стал обретать определённые черты. Он поспешил в сторожку, взял лук, стрелы и спрятал у холма.

– То есть отец Лерри решил сделать из молодого Кочински святого Себастьяна, которого ему предстояло сыграть в пьесе? – уточнил Хиксли.

– Да, он хотел, чтобы Тео пострадал за веру, которую он оскорбил, – ответил Адам. – Теперь ему требовалось выманить Тео с репетиции, но так, чтобы отвести от себя подозрения. Нужна была маскировка. Лерри пришла в голову простая и гениальная мысль: ряса Робина, запачканная кровью на рукаве. Но он не мог её украсть, потому что в Роданфорде оставались преподаватели, которые сразу бы его заметили. Да он и не знал, в какое крыло идти за рясой. Поэтому он взял свою старую рясу и вином для причастия облил ткань в районе плеча.

Переодевшись, Лерри проходит к павильону. Его окликает мистер Секвойя, и он подыгрывает, кивая, видя ваше состояние.

Секвойя сипло вздохнул.

– Лерри повезло – Тео вышел покурить, его не пришлось выманивать. Со слов Лерри, он подошёл к Тео, приставил пистолет к затылку, велел молчать и идти с ним. Тот поплёлся впереди священника к церкви, не издавая ни звука. Лерри заставил Тео вытащить из подвала крест и нести к холму, как Иисус нёс крест на Голгофу.

В комнате вдруг сделалось неуютно, рассветная прохлада будто бы резко похолодала. Стало тягостно и муторно.

Я не мог представить себе въявь весь этот ужас. Казалось, Адам рассказывал нам жестокие сказки из норвежского фольклора.

– Понимаете, плевок Тео в сторону Христа был оскорбителен не только с религиозной точки зрения, но и лично для Лерри, который в молодом возрасте остался без всего, что имел. За долгие мучительные годы он смог нарастить себе спасительный купол в виде своей Маленькой Розы, этой церкви. А девятнадцатилетний самоуверенный прожигатель жизни, наследник огромного состояния одним жестом взял и надругался над всем, что так тяжело далось Лерри.

– Эти католики… – начал было Хиксли, но Дарт властным жестом остановил его.

– Да, Винсент Лерри хотел проучить Тео, хотел заставить его испытать муки Спасителя на собственной шкуре. Когда Тео водрузил крест на холм, прислонив его к дереву, Лерри оглушил его ударом пистолета. Затем привязал его к кресту и угостил пощёчиной, чтобы тот пришёл в сознание.

Адам неожиданно хмыкнул.

– Удивительно, – сказал он, качая головой, – но Тео, оказавшись привязанным, вдруг вновь обрёл прежнюю наглость. Он смеялся, издевался над священником, отпускал шутки о его психическом состоянии. Нет, он так и не раскаялся.