Через пару мгновений, шумя, будто бы ведя за собой целый оркестр, подтянулись ночные купальщики. Питер швырнул в меня вещами.

Рядом с ним и Робином беззаботно шли в обнимку и смеялись Джо и Гарри.

– Потише, – сказал я, обламывая кайф молодым ветреникам. – За той дверью спит Кочински.

Парни стихли и странно как-то переглянулись.

Продрав глаза, я поймал себя на мысли: в мозгах не было привычной тяжести. Она испарилась вместе с экзаменами, отыгранной пьесой и вчерашним алкоголем. Я впервые за долгое время мог расслабиться и не думать ни о чём, кроме тревоживших меня вещей.

Я уселся на подоконник, закурил, попытался освежить в памяти, что могло меня тревожить. Учебник Мэтью лежал у изголовья кровати Адама. Я его открыл, пролистал в надежде на какие-то тайные шифры или хотя бы пометки на полях. Абсолютно пустая затея. Учебник был точь-в-точь как мой. Может, немного потрёпанней.

Я уже покончил с умыванием, когда вошёл Джо.

– Вот ты где. На, держи, – он протянул мне запечатанный конверт без марок и подписей.

– Агата просила передать Адаму лично в руки.

– Ну так и передай ему лично в руки.

– Не знаю, где он, – сказал Джо, всем видом показывая, что спешит.

– Мне нужно идти. Жду почту. А Агата просила, чтоб в руки передал.

Джо с достоинством изрёк:

И что могла таким образом передать Агата? Не успели мозги свободой от конспектов и головоломок наполниться, как на тебе! Я с раздражением разорвал конверт. На клочке бумаги было написано чёрными чернилами красивым летящим почерком:

Я малость поморщился. Если мне не изменяет память, Олоферн хотел вторгнуться в Ветилую, а Юдифь отрубила ему голову за его плохие намерения. Я оделся, сунул записку в карман брюк, а конверт выбросил.

После завтрака оба крыла растянулись на скамьях подсудимых вдоль стены у входа в главную аудиторию. Каждый по очереди заходил, чтобы узнать свои отметки, а заодно выслушать о себе пару нелестных, а если повезёт, просто чопорно-сухих слов. Адам куда-то запропастился. В конце концов, я ему не нянька. Сам разберётся. За Питером настал мой черёд.

Под прицелами колющих взглядов я должным образом собрался и напустил на себя непробиваемый вид крейсерского танка «Кромвель». Дарт, стиснув зубы, проворчал мои результаты. Они были средними, но, в общем-то, сносными. Мне непонятно было, почему Дарт упускал такую возможность поиметь меня, как ему того хотелось, на глазах у всей роданфордской накипи. Дело прояснилось, когда слово взял преподаватель латыни:

– Ваше эссе, мистер Гарфилд. – Он помахал аккуратно исписанным (чего со мной в жизни не случалось) листом бумаги. – Наконец-то вы пролили свет на ваши способности. Заурядная, казалось бы, мятежная натура, но нашлись в ней и свои плюсы.