И знаете, что в письме треклятом они пишут? Что мы присвоили кальмара! Вздор!

– Потише, Поттегрю, – твёрдо изрёк Дарт.

– Взгляните! – Поттегрю тряс бумагой. – Жирными буквами – костюм кальмара! Они всё ещё требуют с нас этот костюм!

– Успокойтесь, Поттегрю. После экзаменов я займусь этим вопросом.

Дарт повернулся к Кочински.

– Святой Аугуст никак не смирится с поражением, – шепнул он, на его губах мелькнула ухмылка.

Кочински походил на безмятежный куст сухой травы. Подул ветерок, и куст шелохнулся – вот что мне напомнил его кроткий бессознательный кивок.

Ночь жертвоприношений

Вечер последнего дня сессии мы отмечали семью бутылками шампанского. Состояние Мэтью оставалось тяжёлым, но стабильным. Мы решили устроить вечеринку в его комнате по двум причинам. Во-первых, это была самая просторная комната с двумя окнами. Во-вторых, так мы бессознательно поддерживали некую связь с Мэтью и, что греха таить, со слоном в комнате – с Тео.

Отпраздновать конец семестра выразил желание и Секвойя. Он притащил из загашников чудесный сидр. Гарри довольно устроился на своей бывшей кровати, мы на радостях разносили соседнюю, прыгая по ней, горланя «Гаудеамус» и приканчивая последнюю бутылку. Адам сидел у открытого окна и глядел в последнюю майскую ночь. Запахи лета из леса набирали силу, луна осыпала серебром причудливые макушки деревьев.

Заметив скучающего Адама, отвернувшего голову, Питер прыгнул на него и весело напугал. Адам вздрогнул, но Питер предусмотрительно схватил белобрысого за плечи, не дав ему выпасть.

– Полегче! Отсюда путь недолог, – испугался Секвойя. Он сидел за столом и с отцовским прищуром наблюдал за нами.

Питер оскалился во весь свой белозубый рот.

– Он из этого окна или из того шмякнулся? – спросил Робин с бутылкой в раненой руке.

– Вроде из этого. Макс, из этого?

Я кивнул. А сам подумал, какая вообще разница, из какого окна, если из обоих путь недолог.

– Вот чёрт! – прокомментировал Робин. Он перегнулся через Адама и высунулся. – Не хотел бы я отсюда выле- теть.

Питер его подтолкнул и тут же потянул к себе средним захватом.

– Кретин! Я мог выпасть!

– И не разбился бы, косточки у тебя сейчас ватные! – смеялся Питер.

Роб не стал возражать. Все галдели и паясничали, и Питер вдруг сказал:

– Ведь это не мог быть кто-то из нас, ребята! Тем, кто столкнул беднягу Мэтью. Разве кто-то на это способен?

– Ну, кто-то же, очевидно, способен, – сказал Джо.

Он растянулся на королевской кровати.

– Кто-то да, но не кто-то из нас, – повторил Питер значительно. – Я хочу запомнить вас такими – кончеными дебилами, а не убийцами.

Робин пожал плечами.

– Да ладно вам, дышите легче, – донёсся бас Гарри.

Он улыбался и был похож на пьяного павиана с отвратительной, как описывал Жюль Верн, собачьей мордой.