— Я в глаза не видел этого человека, — вставил Фрэнк Локк.

Смех Стейнбурга был шедевром сарказма. На лбу Локка появились капли пота. Он повернулся к Мейсону:

— Что вам вообще нужно? Что это за номер?

Мейсон серьезно покачал головой:

— Это часть моей теории. Все подтверждается.

— Что подтверждается?

— Что вы купили этот револьвер, — сказал Мейсон усталым голосом.

— Вы взбесились, что ли? — заорал Локк. — Я никогда в жизни не покупал ни одного револьвера. Я никогда здесь не был. Я в глаза не видел этого человека. Я вообще никогда не ношу револьвера.

Мейсон повернулся к Стейнбургу:

— Дайте мне, пожалуйста, реестр проданного оружия. И оставьте нас одних. Мы хотим поговорить.

Стейнбург дал ему реестр и покинул зал магазина. Мейсон нашел нужную страницу. Как бы нечаянно заслоняя ладонью номер оружия, он прочитал: «Револьвер «кольт», калибр восемь». Затем повел пальцем в сторону фамилии в последней рубрике.

— Вы будете, наверное, отрицать то, что это писали вы?

Казалось, что Локк хочет одновременно держаться как можно дальше от реестра и одновременно его тянет к нему неодолимое любопытство. Он наклонился вперед:

— Конечно, это писал не я. Ноги моей здесь никогда не было, я в глаза не видел этого продавца. И не покупал никакого револьвера. Это не моя подпись.

— Я знаю, что это не ваша подпись, — терпеливо ответил Мейсон. — Но будете ли вы утверждать также, что это писали не вы? Только будьте внимательны к тому, что вы говорите. Это может иметь большое значение.

— Конечно, не писал. Что вас, черт возьми, укусило?

— Полиция еще не знает, что из этого револьвера был убит Джордж Белтер.

Локк покачнулся, как будто получил удар, его глаза цвета какао расширились от ужаса, пот бисеринками блестел на лбу.

— Вы хотите впутать меня в мокрое дело?

— Минуточку, Локк. Вы напрасно горячитесь. Я мог обратиться с этим в полицию, но я не сделал этого. Я хочу устроить это по-своему. Хочу дать вам шанс.

— Нужен еще кто-нибудь, кроме вас и этого ростовщика, чтобы впутать меня в такую историю, — вспенился Локк. — И только тогда я смогу сделать какие-либо выводы.

Голос Мейсона был по-прежнему спокойным и терпеливым:

— Пойдемте отсюда, поговорим. Здесь нам больше делать нечего.

— Вы все это подстроили, вы втянули меня в западню. Так мне и надо, я не должен был с вами никуда ходить. Можете убираться ко всем чертям.

— Я привел вас сюда для того, чтобы продавец мог вас хорошенько рассмотреть. Он сказал, что узнает вас, если еще раз увидит. Я должен был удостовериться.

Локк отступал задом к двери:

— Нечего сказать, здорово вы придумали, господин адвокат. Если бы вы пошли с этим в полицию, то меня поставили бы в ряду других мужчин, и мы посмотрели бы, как бы этот жид меня узнал.