Комната была полна удобных массивных кресел, обставлена с заботой о комфорте и с полным пренебрежением к изысканному вкусу. Не было сделано ни малейшего усилия создать целостность стиля. От обстановки веяло мужским вкусом, не смягченным прикосновением женской руки.

Дверь в конце салона открылась, и на пороге остановился мужчина. Перри Мейсон успел бросить взгляд в глубину комнаты, из которой мужчина появился. Там был кабинет, заставленный полками, с массивным письменным столом и вращающимся креслом в углу. Сзади блеснула ванная, выложенная кафелем.

Мужчина вошел в салон и закрыл за собой дверь. Он был громадный, с одутловатым, нездорового цвета лицом, с мешками под глазами. У него была широкая грудь и плечи, но узкие бедра, и у Мейсона было такое впечатление, что у мужчины тонкие ноги. Однако внимание адвоката привлекли прежде всего глаза хозяина дома — они были твердыми и холодными, как алмазы, лучше всяких слов сообщая о жестокости и безжалостности владельца.

В течение нескольких секунд мужчина стоял у дверей, изучая Мейсона. Потом он подошел ближе, и его походка окончательно убедила адвоката в том, что ноги у хозяина дома тонкие и с трудом держат массивный груз. Вблизи Мейсон обнаружил, что мужчина выше его на добрые четыре дюйма и еще шире в плечах. Судя по виду, ему было около пятидесяти лет.

— Мистер Белтер? — спросил Мейсон.

Мужчина кивнул и остановился, широко расставив ноги и не сводя с Мейсона глаз.

— Что вы хотите? — угрюмо спросил он.

— Извините, что я беспокою вас дома, — сказал Мейсон, — но я хотел бы поговорить об одном деле.

— Об одной статье, которую угрожают напечатать в «Пикантных известиях». Я не желаю, чтобы эта статья появилась.

Алмазные глаза не изменили выражения. Они спокойно смотрели на Мейсона.

— Почему вы пришли с этим ко мне? — спросил Белтер.

— Вы тот человек, с которым я хочу говорить.

— Я знаю, что вы являетесь этим человеком.

— Не являюсь. Мне ничего не известно о «Пикантных известиях». Я держал раз или два эту газету в руках. Ее издает свора шантажистов, если вы хотите знать мое мнение.

В глазах Мейсона появилось жесткое выражение.

— Я не спрашиваю вашего мнения, — сказал он. — Я заявляю вам…

— Что вы заявляете? — спросил Белтер.

— Что являюсь адвокатом и выступаю от имени клиента, которого «Пикантные известия» пытаются шантажировать. Мне не нравится эта история. Я заявляю, что не намерен заплатить требуемой цены и вообще ни цента. У меня и в голове нет мысли о том, чтобы помещать в вашей газетенке рекламу, и ваша газетенка ничего не напечатает о моем клиенте. Вы поняли? Запомните это!

— Так мне и надо, — сказал хозяин дома. — Будет урок, чтобы не впускать первого попавшегося адвоката, который постучит в двери.