Девушка подняла на него тревожные глаза, украдкой сунула руку за вырез платья и достала оттуда листок бумаги. На листочке был нацарапан номер: Фрайбург, шестьсот двадцать девять — восемьсот три. Перри Мейсон кивнул и спрятал листок в карман.

— Это был разговор о цене, которую он может заплатить за сведения? — спросил он.

— Я не могу выдавать того, что говорили по телефону.

— Понимаю. Но вы сказали бы мне, если бы это был другой разговор, правда?

— Прекрасно. И больше вы ничего не можете мне сказать?

— Это все, что я хотел узнать, — улыбнулся Мейсон.

Перри Мейсон вошел в следственный отдел управления полиции.

— Драмм у себя? — спросил он.

Один из мужчин кивнул и показал пальцем на двери в глубине. Перри Мейсон прошел дальше.

— Я ищу Сиднея Драмма, — сказал он мужчине, который сидел на углу письменного стола с сигаретой во рту.

Кто-то другой повысил голос и рявкнул:

— Драмм, иди-ка сюда!

Открылась дверь, и Сидней Драмм осмотрел присутствующих. Увидев Мейсона, он улыбнулся.

— Привет, Перри, — сказал он.

Высокий худой мужчина с выдающимися скулами и выцветшими глазами, Драмм больше был бы на месте, если бы сидел за высоким бухгалтерским столом, с козырьком на лбу и пером за ухом, нежели в следовательском отделе управления полиции. Может быть, именно поэтому его так высоко ценили как агента. Мейсон приветственно кивнул ему и сказал:

— Мне кажется, что у меня будет кое-что для тебя, Сидней.

— Ладно, — ответил Драмм, — уже иду.

Мейсон вышел в коридор. Через пять минут появился Сидней Драмм.

— Ну, рассказывай, — сказал он.

— Я двигаюсь по следам дела, с которым, возможно, приду к тебе, — сообщил Мейсон. — Я, правда, еще не знаю, куда это меня заведет. Пока я работаю для клиента, и мне нужны сведения об одном номере телефона.

— Фрайбург, шестьсот двадцать девять — восемьсот три, — ответил Мейсон. — Если это номер, который мне нужен, то его хозяин отнюдь не прост, и история со случайной ошибкой номера здесь не пройдет. Я думаю, что это засекреченный телефон. Тебе придется проверить на телефонной станции, и при этом, вероятно, лично.

— Господи, ну и нахал же ты! — сказал Драмм.

Мейсон сделал оскорбленное лицо.

— Я ведь говорил тебе, что работаю на клиента, — сказал он. — Ты получишь за это двадцать пять долларов. Я думаю, что стоит проехаться на телефонную станцию за двадцать пять монет.

Драмм сменил гнев на милость:

— Черт возьми, так бы сразу и сказал! Подожди, я только возьму шляпу. Поедем на твоей машине или на моей?

— Лучше каждый на своей, — ответил Мейсон. — Я не знаю, буду ли возвращаться в эту сторону.

— О’кей, — сказал полицейский. — Встретимся на телефонной станции.

Мейсон вышел, сел в машину и поехал на телефонную станцию. Когда он добрался, Драмм на полицейской машине уже был там.