— Это надо же — такую работу в одиночку провернуть!

— Он мой учитель, — поправил мальчишка и уже тише, с сожалением, добавил: — Хотя лучшего отца нельзя и желать…

Ну, положим, не в одиночку… впрочем, я и не претендовала на имя в летописи. Мне и барельефа-то многовато!

То ли я оказалась единственной «человеческой» женщиной на всю армию, то ли воины красочно описали друг другу мою внешность, но, куда бы я ни пошла, в спину летел шепоток — от боязливого до восторженного. К счастью, только шепоток, что было весьма непривычно, но сносно.

От замка уцелела лишь подземная темница, вход в которую даже не пришлось разбирать, — туда вела широкая щель между камнями. Я с огромным удовольствием понаблюдала за извлечением из нее помятого и всклокоченного Морриэля, одновременно подвывавшего от боли и ругавшегося так, что тролли зааплодировали. Злосчастный эльф угодил в ту же ловушку, что и Делирна, попытавшись телепортироваться в Стармин. Его безжалостно выдернули из портала в чистом поле неподалеку от замка, но для разнообразия не съели, а оглушили и запихали в темницу, пообещав нечто настолько страшное, что маг даже отказался пересказывать, только молча возводил глаза к небу в благодарность за своевременное спасение.

При виде меня Морриэль душераздирающе застонал и прикинулся трупом, коий с почетом (с одного конца носилок взялся сам Ллиотарэль) унесли в лазарет.

Верес стоял чуть поодаль, беседуя с кем-то из коллег. Перед седовласым, но не таким уж и старым магом колдун казался напроказившим мальчишкой, стыдливо отводящим глаза и шаркающим носком сапога. Видимо, это и был пресловутый Ксандр Перлов, одно прозвище которого — «Учитель» — наводило на выпускников Школы Чародеев священный ужас.

Я приостановилась, прислушалась. Оказывается, архимаг отечески увещевал Вереса… отправиться вместе с ним в Стармин для публичного оправдания и снятия клейма. Более того — упрашивал, а этот идиот отнекивался!

— Нет, Учитель, я это заслужил. Боги, каким я был дураком…

— Почему только «был»? — удивилась я.

— Изыди, нежить! — дуэтом возопили чародеи.

Я показала их «экзорцизму» оттопыренный палец и изошла к ближайшему костру.

Интересно, уговорит или нет?

Сдается мне, уговорит…

Гномы невесть когда успели наварить своего знаменитого грога и еще быстрее им упиться, охотно угощая всех желающих, так что возле их костра, больше напоминавшего догорающий стог, дабы всем хватило места, было особенно шумно и весело. На полозе перевернутых саней сидел Храйк, в одной руке, как всегда, сжимая лютню, а в другой — дымящуюся кружку. Группа окружавших Карста гномов наперебой уговаривала его вернуться в горы, ибо «тролли ну вовсе распоясались».