За свою жизнь я успела повидать несколько тролльих кланов, но со скальными, самыми рослыми и свирепыми, столкнулась впервые. На всех были грубые холщовые рубахи, кожаные штаны и безрукавки из густого волчьего меха. Все без исключения вооружены короткими тяжелыми мечами, незаменимыми в ближнем бою, у двоих за плечами висели громоздкие арбалеты, а количество ножей, простых и метательных, не поддавалось подсчету. Рукояти торчали откуда только можно — из-за поясов, голенищ, грубых браслетов и даже из-за волосатых оттопыренных ушей.

— Разговаривать с главой племени буду только я, — по пути предупредил нас Верес.

 — Если он сам вас не спросит — молчите и делайте невозмутимые лица, стоя в двух шагах за мной. У них это называется, кхм, гхыр на гхыр, то бишь беседа вождей.

Я презрительно фыркнула — нашелся вождь! — но спорить не стала. С троллями и в самом деле лучше договариваться мужчине — женщины, по их мнению, хороши только для одного. И это отнюдь не военные союзы.

Вход в тролльи пещеры скрывался от ветра за пятиаршинным каменным зубом. Внутри, конечно, всё равно немного сквозило, но оно и к лучшему: есть куда улетать дыму от костров, которые жгли прямо посреди «прихожей» — большого зала с неровным, в несколько ступеней, полом.

Стены украшала наскальная, преимущественно весьма неприличная живопись, потолок — разводы копоти. Входы в отдельные пещерки были занавешены волчьими и медвежьими шкурами; при необходимости «двери» можно было «запереть», привязав болтающиеся лапки к вбитым в пол кольцам.

По зимнему времени, когда делать особо нечего, а на улице холодно, почти всё племя сидело в общем зале, смачно харча коровью тушу, запеченную (скорее обугленную) над костром вместе с хвостом и рогами.

Бросив нас у входа, охранники смешались с сородичами и загомонили на повышенных тонах, яростно жестикулируя, — то ли докладывали обстановку, то ли спорили, кто на этот раз будет вождем.

Наконец тролли определились. Один из них неохотно встал и направился к нам, в одной руке продолжая сжимать кость, а второй прихватив грубо сколоченный табурет, которому выпала великая честь изображать трон. Из тени у стены, как по беззвучному сигналу, поднялся здоровенный пес, отличавшийся от волка только пегим, бело-рыжим окрасом.

Вождь брякнул табурет в центре пещеры и вразвалочку уселся. Зверюга залегла неподалеку. Уставилась на меня, пошевелила носом и презрительно зевнула, демонстрируя скальные гряды клыков.

И впрямь — только окрасом.

— Ну, вдыги бздырные, какого гхыра вам тут понадобилось? — довольно благодушно поинтересовался тролль, бросая псу полуобглоданную кость и вытирая лапы о штаны.