Разбуженная гора недовольно заворчала, встряхнулась и лизнула склон крошевом камня и снега, перемешав с ним крошечные человеческие фигурки. Ни они, ни мы не ожидали от священника столь греховного и подлого деяния, и он, гад, воспользовался нашим замешательством, одной рукой послал молнию в карту, а второй бросил себе под ноги какую-то фитюльку и провалился в белесо замерцавший квадрат.

Верес только и успел то ли выругаться, то ли коротко колдануть. Видимо, последнее, ибо перед исчезновением квадрат поменял цвет на ярко-малиновый, а Верес уже внятно и подробно обложил дайна по всем его дражайшим родственникам.

Поле, смешно сказать, битвы осталось за нами.

— Успел что-нибудь сделать? — Я боязливо наклонилась над квадратной проталиной, в центре которой лежала медная брошь с пустой обугленной оправой.

— Именно «что-нибудь». Исказил матрицу телепорта и соответственно конечную цель.

— И куда его занесло?

— Понятия не имею. Очень надеюсь, что туда, куда я его только что посылал… — Верес подошел к костру, наклонился и хозяйственно покрутил вертела с начавшими было подгорать шашлыками.

 — Какие-никакие, а трофеи… жаль, карту не удалось захватить.

— Ничего, я успела рассмотреть. Дашь свою — нарисую такой же кружок. А с этим что? — Кивнула я на забившегося в угол клетки, вконец зашуганного василиска.

Верес молча отодвинул дверцу и, на всякий случай отвернувшись, вытряхнул тварюшку на снег. Ящер пугливо припал к земле, потрепетал золотистым языком, оценивая обстановку, и, со всех лапок сиганув к ближайшей скале, каплей ртути всосался в едва приметную щель.

— А этот бокал мы поднимаем… — старейшина, кажется, решил взять реванш за прошлошпыльнобвадное поражение, на пару с Мраком приканчивая уже третью бутыль, — …как, впрочем, и предыдущие, — за отважных героев, не побоявшихся сразиться с чудищем и одержавших блистательную победу!

Мне вполне хватило эльфийской попойки, так что я согласно подняла соленый огурец на вилке.

Наше триумфальное возвращение отмечали всей Сломанной Киркой, накрыв столы в парадном зале замка старейшины. Разумеется, все жители туда не поместились, но и во дворе, несмотря на морозец, празднование шло полным ходом. Пирующие постоянно менялись местами — одни прибегали погреться, другие выходили освежиться, так что обиженных не было.

— Кстати, что такое Шпыльный Бвад? — поинтересовалась я у сидящего напротив скульптора, который глаз с меня не сводил. Нисколько не обольщаюсь — гном попутно комкал в руках кусок глины, то и дело путая его с хлебом и украшая барельефную заготовку глубокими слепками зубов.

— Увы, праздник настолько древний, что мы сами этого не помним, но по привычке отмечаем.