Во-первых, нужно будет заменить эти казенные гарнизонные обои на какие-нибудь более цивильные, во-вторых, надо избавиться от громоздких кресел, которые стояли здесь, наверное, еще со сталинских времен. Ничто не должно напоминать о прежних хозяевах кабинета. Пусть посетители уже с порога приемной видят, что пришел человек, практикующий новый, современный стиль руководства. Можно оставить разве что портрет Дзержинского, что висел на стене и с которого «железный Феликс» взирал с профессиональным любопытством на каждого вошедшего.

Открыв дверь своего кабинета, Виктор Ларионович уверенно перешагнул порог и остолбенел.

За его столом сидел прежний хозяин кабинета и уверенно ковырялся в ящике, вытаскивая из него какие-то громоздкие папки. От прежнего благодушного настроения тотчас не осталось и следа. С кем ему не хотелось сейчас встречаться, так это с Тарасовым. Сегодня был его день, его праздник…

По большому счету ничего особенного не произошло. Рядовая ситуация. Из кабинета еще не успел выехать его прежний владелец, как в него уже шагнул следующий. Но подобную ситуацию следовало как-то разрулить.

И кто виноват в создавшихся обстоятельствах, так это референт, который сидит в приемной. Придется поменять и его, вместе с интерьером. Должен же он как-то ответить за неловкость, в которую угодил его хозяин. Куда же его направить?.. А может, к черту на куличики? Пригрелся на теплом месте, понимаешь, совсем нюх потерял, не доложил начальству о том, что впустил в кабинет постороннего, по сути, человека. Такие службе безопасности не нужны.

Тарасова нисколько не смутило появление нового хозяина.

Яковлеву даже показалось, что тот наслаждался некоторым замешательством нового хозяина. По-своему это был с его стороны небольшой укол, мелкая пакость, учиненная в отместку за прерванную карьеру. Виктор Ларионович почувствовал, как брови помимо его воли сошлись на переносице.

Тарасову хватило мудрости сделать вид, что ровным счетом ничего не произошло. Отставной генерал уверенно поднялся из-за стола и сделал несколько шагов навстречу вошедшему Яковлеву. Он заговорил первым, объясняя свое нежданное вторжение:

— Пока тебя нет, решил захватить остальные вещички.

Ты ведь не против?

Фраза прозвучала естественно, безо всякого внутреннего напряжения, отсутствовали даже малейшие натянутые интонации. Нейтрализовать создавшуюся ситуацию можно было только крепким рукопожатием, которое тоже выглядело на редкость искренним.

Яковлев попытался улыбнуться широко, как только мог.

— Какие могут быть обиды, вы ведь хозяин этого кабинета.

Яковлев не привык делиться своими переживаниями, но в школе он мечтал стать артистом.