Виктор Максимов уже выбрал в качестве сектора обстрела верхнюю часть улицы Крайнего. Олег Вепрев прикрывал тылы.

— Чего дальше? — спросил он нервно.

Ему словно иглу в зад вставили, вертелся он и в таком состоянии был импульсивен до безрассудства. Убьют его сегодня, подумал Игорь, как пить дать, убьют.

— Значит, так, — сказал Игорь. — Мы с Германом входим первыми. Вы страхуете площадь и улицы. Если через минуту всё тихо, входите следом. Илья, ты определился? — спросил он у Ржешевского.

— Я сяду в том крыле, — он показал на двухэтажную пристройку, дальняя часть крыши которой уже занялась пламенем.

— Всё, мы пошли, — поднялся Игорь, полагая, что они предусмотрели всё, что можно предусмотреть в их положении.

Олега Вепрева он не взял с собой по одной-единственной причине — Олегу надо было прийти в себя и перестать злиться. Хотя, конечно, он будет таким до конца операции, и ничего с этим поделать было нельзя.

Дверь в рынок оказалась тяжёлой и скрипучей. У Игоря аж мороз по коже пробежал, когда она с таким же скрипом захлопнулась за ними. Секунд десять они стояли в тёмном тамбуре, привыкая к освещению.

Прямо за второй дверью до стены второй секции тянулись мясные ряды. А справа и слева на второй этаж поднимались истёртые мраморные лестницы. Они с Боженой часто здесь бывали, и Игорь хорошо знал помещение. Приятно гулять, когда в тебя никто не стреляет, подумал он и толкнул следующую дверь.

Прямо перед ними на полу лежал пьяный в доску боевик. Он спал мертвецким сном.

— Не стреляй, — прошептал Игорь.

— А если очнётся? — сделал изумленную морду Герман Орлов.

На эту морду можно было молиться в тёмном углу — настолько она была искренней и добродушной.

Хорошо, когда для твоего товарища война — это развлечение, если помрёт, то весело, без волнений. Игорь только поморщился, поднимая с пола автомат и отстёгивая от него рожок, а потом показал пальцем наверх, где наверняка кто-то сидел. Автомат пьяного боевика он засунул между ящиками, когда они уже с Орловым поднимались наверх. Только тогда он вспомнил, что в рынке был ликеро-водочный магазин, а ещё он вспомнил, что в Имарате Кавказ объявлен сухой закон, и стало быть, есть надежда, что моджахеды на радостях перепились. Только надежда эта была с гулькин нос, не такие же они дураки. Но оказалось, что он их идеализирует.

Может, обойдётся, решил Игорь, может, они все пьяные, и в этот момент по другую сторону террасы заработал пулемёт Максимова.

— Ёпст! — закричал Герман Орлов, ударом ботинка выбивая дверь, которая вела в следующий сектор.

Он схватился за «шмель-м». Игорь только успел отскочить в сторону. Орлов выстрелил и, взявшись за пулемёт со словами: «А теперь мы повоюем!» — бросился вперёд.