Часовой схватился за нос, а потом за то, что ниже пояса:

Поди, только начал по девкам бегать. Его ещё собственная внешность волнует, невольно подумал Игорь.

— Мы пошутили, — хищно оскалился Олег Вепрев.

Он начал заводиться, и ничего хорошего это не сулило. Странная внутри у него была пластинка — даже для своих, никто ведь не трепался о долге и вере, а Вепрев запросто мог выложить открытым текстом, мол, мы здесь за Россию горбимся; все избегали национального вопроса, а он всегда говорил, что чеченцы и ингуши — это волки, смотрящие в лес, и в результате оказался прав — ведь построили «стену», правда, с помощью США, но тем не менее, и кто лицемернее в данной ситуации, трудно сказать.

А мы, русские, оказались в дураках, подумал Игорь, как детей, обвели вокруг пальца.

— Совсем не шутки! — перехватил автомат часовой.

Эту фразу Олегу Вепреву переводить было не надо, конечно же, понял он её от начала до конца, потому что часто слышал на КПП «Кавказ».

— Ах ты, засранец! — произнёс он и ударил как-то так странно, что даже Игорь удивился — словно просто черканул кулаком по подбородку — без подготовки, без размаха, неожиданно, можно сказать, подло, только подлость эта на войне называется хитростью.

А когда часовой упал, схватившись за горло, придавил его коленом, как котёнка.

Он ещё успел повоевать рядом с теми, кто прихватил Афганистан, и, естественно, нахватался тех выражений, которыми можно было оскорбить мусульманина.

— Зачем?.. — удивился Игорь, который не видел в часовом реального противника, пацан он и есть пацан — чеченский или русский.

— Он меня обозвал?! — выпрямился Олег. — Обозвал! — потребовал он подтверждения.

— Но ты же с ним рассчитался?.

. — в свою очередь, уточнил Игорь, которому уже надоела вся эта возня.

— Нет, я хочу знать! — окончательно рассвирепел Олег, и в этом была его натура, из-за которой он порой терял голову и становился похожим на зверя.

— Зачем тебе знать, — ответил Игорь, — спать плохо будешь.

— Нет! Говори! — потребовал Олег Вепрев, и губы его побелели.

Совсем рехнулся, понял Игорь, крыша съехала.

— Ладно… — произнёс он и, наклонившись, прошептал ему в ухо всё то, что сказал часовой.

Теперь его точно не удержишь, подумал он, теперь Вепрев будет сам не свой — и хорошо бы из-за своей контузии, а то ведь по глупости заводится.

— Ах, скотина! — Олег Вепрев оскалился, как волк, и пнул мёртвое тело, кровь из-под которого текла вниз по наклонной улице и напротив подъезда собиралась в лужу. На её поверхности плавал мусор: какие-то веточки и тополиный пух.

Прятать тело было бессмысленно. Но Олег Вепрев настоял, и они перекинули его за забор, под цветущую сирень.

— Пусть поищут, — мстительно сказал Вепрев, и глаза у него стали мутными-мутными, как после недельного запоя.