А бутлегеры — это кто? Это экономические преступники, ну ещё, разумеется, осквернители веры. Однако к новой вере толстяк относился не более чем с официальным пиететом, скорее, равнодушно, чем фанатично, ибо совсем недавно был начальником линейного отдела на станции Моздок в звании майора и своё теперешнее назначение рассматривал не только как недоверие новой власти, но и как понижение в должности. Поэтому он на службе не радел, а, что называется, тянул лямку да ещё под началом сил ООН, то бишь американцев. А под ними особенно не разгуляешься. Поэтому майору и его подчинённым ничего не доставалось, а здесь приличный куш сам приплыл в руки впервые, между прочим, за всё время службы на границе и впервые за вторые сутки, как ушли американцы, и, похоже, единственный. Не воспользоваться им было глупо, люди майора не поняли бы. Вот он и прикидывал, как это половчее сделать, чтобы, во-первых, журналист молчал, а во-вторых, никто из своих не проболтался, ибо наверняка среди них затесался религиозный фанат, а фанатов даже чеченцы не любят. Значит, следовало проскочить между Сциллой и Харибдой и остаться с кушем. Майор любил греческую мифологию.

— Ни на что. У меня дипломатические номера и документы.

— Да, документы в полном порядке, — равнодушно согласился майор.

Он ещё не решил, как поступить с журналистом, а действовал по старой полицейской привычке выведать как можно больше, авось пригодится.

— Тогда в чём дело? — воспрянул было духом Феликс, и потрогал глаз, который пёк так, словно в него плеснули кислотой.

— Дело в том, что мы нашли в вашей машине алкоголь.

— Это не мой. Я вёз в гостиницу.

— Тонну алкоголя?! — ехидно спросил майор.

— Не тонну, а шестьсот литров.

— Какая разница. Алкоголь у нас запрещен. Исключение сделано лишь для иностранных представителей, в том числе и для журналистов на отдельных, оговоренных законом территориях. Всё остальное является преступлением, которым занимается шариатский суд, — майор посмотрел на Феликса с любопытством.

Интересно, как он вывернется, подумал он. Должен вывернуться, на то он и журналист. Феликс же понял его взгляд как предложение к покушению на дачу взятки.

— Но я же его не пил! — воскликнул Феликс.

— От вас пахнет, — парировал майор.

— Я выпил на той стороне, — Феликс мотнул головой в окно, за которым гоголем ходили пьяные чеченцы, гордые тем, что поймали бутлегера.

— Надо было протрезветь, — веско сказал майор. — Может, вы специально выпили, как только пересекли границу, мы же не знаем.

— Понял, — покорно сказал Феликс. — Что мне делать?

— Я сейчас позвоню кое-куда, — взялся за трубку майор.

— Не надо звонить. Давайте договоримся, — тихо попросил Феликс.

— Давайте, — охотно согласился майор.

— Там почти двести тысяч долларов.