— Сейчас они очухаются, проведут разведку, поймут, что нас с гулькин нос, и мама не горюй. Уходить надо.

У него появилось такое ощущение, что четвёртая спичка всё-таки сработала, что, зайди он к гостинице с другой стороны, столкнулись бы не со спецназом, а с чичами — хотя хрен редьки не слаще. Чичи тоже умеют воевать. Не те, которые окружили «Интурист», а те, кто обучен.

— Да ладно… — не поверил Герман Орлов, который до этого молчал. — Не может быть, что же, получается, англичане против нас воюют?

На него посмотрели как на полного и неизлечимого идиота.

— Да сейчас каждый спецназовец в частном порядке может воевать на стороне любого государства, — сказал Олег Вепрев, словно Герман Орлов был в чём-то виноват.

— А кто сказал, что он англичанин, он может и американцем, и немцем быть, — не моргнув глазом, возразил Герман Орлов. — Мы, кстати, нашли пакистанские эмблемы.

— Уходить надо, — ещё раз сказал Игорь. — Не продержимся, — и крикнул: — Драганова ко мне!

Но им под аккомпанемент редких выстрелов уже кричали из гостиницы:

— Эй! Свои, что ли?!

И не верили в счастье, в то счастье, которое выпадает раз в жизни, потому что это пропуск в светлую будущую жизнь, которой живёт вся большая страна, и ты тоже будешь жить этой жизнью, если, конечно, выберешься отсюда. Не понимают они ещё, что это, быть может, начало большой войны, подумал Игорь и попытался избавиться от этой мысли. Тревожная была мысль, не предвещающая ничего хорошего в ближайшем будущем.

— Свои! — ответили им. — Не бойтесь!

— Слава богу! А то, думали, кранты! — орали радостно, чуть ли не срывая голосовые связки, и конечно же, из любопытства высунулись во все окна.

Игорю показалось, что их дюже много, вот чичи их и не взяли.

— Юра Драганов, остаёшься за старшего, — приказал он. — Займи оборону и пошли троих с пулемётом в техникум, а мы посмотрим, кто там. Главное растянись пошире, пулемёты на фланги.

— Есть занять оборону и пулемёты на фланги, — заученно повторил Юра Драганов.

— Прикажи собрать всё оружие.

Зря он это говорил. Юра Драганов знал своё дело не хуже его самого. Всё он сделает: и оружие раздаст, и наметит секторы обстрела. А самое главное — прекратит шмон убитых, хотя это дело святое: очистить карманы на предмет всего ценного и пригодного в бою.

— А мы пойдём узнаем, что к чему, а потом решим, что делать, — сказал Олег Вепрев.

Ох, подумал Игорь, твоими устами да мёд бы пить. Вепрев ему всегда нравился, за исключением тех случаев, когда злился. А ещё он умел сохранять хладнокровие даже в самых тяжёлых ситуациях, хотя держался исключительно на одних нервах. Вот и сейчас он даже вида не подал, что дело дрянь, потому что на войне всегда так: сейчас — дрянь, а через пять минут пришли наши, вот как сейчас, и тебя выручили.