Джон Кебич вытер губы точно так же, как вытирают их русские после третьего стакана водки, то есть размашисто и неряшливо, и поведал со всей той откровенностью, которая должна была сразить наповал:

— А если мы тебе дадим такой материал, который дискредитирует вашего президента?

— Как?! — поперхнулся Феликс.

Прежде чем лезть за платком и вытирать пену с лица, он махнул на Джона Кебича, как на заигравшуюся кошку. У него как-то в голове не укладывалось, что находятся люди, ненавидящие Михаила Спиридонова. Вот оно что, вот почему они ко мне прицепились, сообразил он, а всё потому, что я написал о нём книгу, а Спиридонов полюбил меня как сына, и он закашлялся от растерянности — не пошло пиво, вернее, попало не в то горло.

— Ну ты же самый-самый?.. — спросил Джон Кебич, не скрывая ехидства.

— Да, я самый-самый, — согласился Феликс и не узнал своего голоса.

Голос у него стал сиплым и тусклым. Да, он был самый-самый: самый модный, самый умный и самый удачливый. У него было будущее, и это будущее было связано с Америкой, потому что «военный отдел» — это всего лишь ступенька в длинной-длинной карьере. Удачный ход — предмет вожделения конкурентов.

— Ладно, чего там! — хлопнул его по плечу Джон Кебич. — Покажи ему, — сказал он Виктору Бергамаско.

Виктор Бергамаско достал из кармана сложенный вдвое листок бумаги и протянул Феликсу. Феликс с пренебрежением развернул его и прочитал. С первого раза он не понял и прочитал ещё раз, а потом сказал:

— Читай, читай дальше, — сказал Джон Кебич.

— Провокация, — не поверил Феликс и бросил листок на стол.

Кто-то из любопытствующих соседей потянул шею. Виктор Бергамаско ловко накрыл листок пятернёй. Единственное, что могли разглядеть конкуренты — слово Wikileaks и «абсолютно секретно» по-английски. Но даже этого было достаточно, чтобы Александр Гольдфарбах из журнала «Wired» весело сказал:

— Джон, твоя тайна раскрыта.

Феликс вспомнил, что Гольдфарбах работал на Березовского. Их познакомили на вечеринке в испанском посольстве, и Гольдфарбах сказал: «Попомни меня, Боря ещё въедет в Кремль на белом коне!» Феликс тогда рассмеялся, а Гольдфарбах как в воду глядел.

Виктор Бергамаско спрятал листок в карман. Гольдфарбах сделал вид, что ничего не понял. Феликс проглотил слюну и потянулся за пивом, хотя не собирался больше пить. В горле пересохло. Если это правда, подумал он, если они все в сговоре, то всему конец и моей карьере тоже. Он уже сроднился с «военным отделом», мысленно руководил им, выставляя Глебу Исакову двойку за двойкой, чтобы он убрался из газеты ко всем собачьим чертям. А здесь вон оно что! Голова у него заработала, как компьютер.