Но на кону был такой куш, с помощью которого можно было с лихвой «отбить» свои деньги назад. И произошло чудо, народ ему поверил, и Михаил Спиридонов стал президентом. По крайней мере, так думал Феликс. Такая у него была картина мироздания в голове.

А Владимиру Трофимову не помог, как принято говорить, даже административный ресурс. Во втором туре он проиграл выборы на величину погрешности. Но этого оказалось достаточно, чтобы Михаил Спиридонов обошёл его.

— Ха! Чудак ты! — воскликнул Джон Кебич и в очередной раз хлопнул Феликса по плечу.

На этот раз Феликс сильно поморщился. Кто любит, когда тебя трескают по плечу?

— Да… чудак… — подтвердил Виктор Бергамаско, разливая остатки водки. — Думаешь, этого было достаточно?

— Думаю, да, — смело ответил Феликс.

— Каких-то несчастных двадцать миллиардов?

Феликс вдруг почувствовал, что над ним посмеялись, а ещё он почувствовал, что опьянел. Надо закусывать по-русски, подумал он, а не пить по-иностранному.

— Вы мне надоели! — сказал он, поднимаясь.

— Куда ты? — удивился Джон Кебич. — Мы тебе главного не сообщили.

— Да?.. — Феликс внимательно поглядел на них.

Джон Кебич двоился. Его рыжая шевелюра почему-то закрывала половину бара. Белые-белые глаза плыли, как две таблетки аспирина. Виктор Бергамаско со своей пудовой цепью на волосатой груди казался цыганским медведем. А серебристый смех Гринёвой — гласом сирены. Феликса качнуло, и он схватился за стол. Стены кабака едва не сложились гармошкой.

— Сейчас за водкой сбегаю, — сообщил Виктор Бергамаско. — У кого есть «чечеши»?

— На, — Джон Кебич выгреб из кармана мятый комок денег и сунул в огромную лапу Виктора Бергамаско.

И Феликс понял, что пьянка приняла необратимую форму скотства. Он вспомнил, как газеты всего мира пестрели заголовками: «Цена вопроса 20 миллиардов долларов». Ему сделалось смешно, действительно, двадцать миллиардов — это на удивление мало. Возникла маленькая несостыковка: за такую сумму Россию не купишь, она слишком большая. Подавишься. Он глупо хихикнул и уселся назад в небольшой растерянности. Заронили-таки они в него семена сомнений. Неужели Владимир Трофимов не мог наскрести двадцать миллиардов? Да запросто.

Одной левой. Честно говоря, Феликс иногда об этом задумывался, но как-то несерьёзно. О чём думать, если Мишка Спиридонов в Кремле? Дело сделано. Пыль выборов и страстей улеглась. Впереди «новая свобода» и «военный отдел». От этого кружилась голова и хотелось петь патриотические песни о реке Волге, о Карелии и о проливе Лаперуза, да мало ли ещё о чём.

— Молодец! — похвалил Джон Кебич и снова хлопнул его по плечу.